Судьба связала нас этими буквами на коже - Алексия Джоил
На процедурах и занятиях Мия вела себя отвратительно. Врачи молчали, не лезли и просто наблюдали за тем, как важная пациентка вновь и вновь игнорирует их замечания и подсказки, выполняя упражнение неправильно или не в той скорости. Они пытались, правда! Доктора действительно всеми силами старались в начале контролировать желание Мии навредить себе, однако та их не слушала, все равно делала по-своему.
Тэйт в такие моменты пытался помочь связью, но после произошедшего его контроль вообще не действовал на Мию. В ней было столько ярости, агрессии, обиды и печали, что пробиться сквозь эти глубины он попросту не мог — начинал и сам тонуть в этих эмоциях.
Мию выписали вскоре. Врачи устали, да и сабмиссив надоело лежать в четырех стенах. И так, у них состоялся единственный нормальный разговор за все время.
Тэйт присел на край кровати.
— Тебя выписывают через три дня. Мне отвезти тебя домой? К Рене и Майклу?
Мия посмотрела на него тяжелым и мутным взглядом, затем покачала головой. Она молчала несколько минут, а после выдала:
— Не хочу туда. Не к ним.
Тэйт сглотнул.
— Тогда… куда? Хочешь ко мне?
Это был выбор без выбора. И они оба это знали. Хотя у Мии был Джей, она не стала бы причинять ему неудобств и опять окунать в этот ужас, в котором вновь жила сама. Тэйт знал и даже принял уже, что Мия, по всей видимости, влюблена в своего друга уже очень и очень давно. Пусть сама этого не осознает, и все же ее иное к нему отношение сразу видно.
— Я могу отвезти к Джею. — предложил Мартинсон, скорее, чтобы поторопить девушку, нежели собираясь действительно отвозить ее к другу. — Если ты хочешь этого.
Мия покачала головой, а Тэйт ярко почувствовал ее волнение и смущение, которое рождалось всякий раз, когда в мыслях девушки или рядом с ней появлялся Джей Гордон.
— Нет. Я не хочу… не хочу…
— Я понял. Тогда ко мне? — повторно спросил доминант.
Мия вдруг горько усмехнулась.
— Ну да, ты всегда все понимаешь.
Мия отвернулась от него, показывая, что разговор окончен. Прямого ответа на свой вопрос доминант не получил, но и ярого несогласия тоже. Так что решение было принято им самим.
Так они съехались. Помощник привез вещи Мии — самое необходимое для ее комфорта. Тэйт разместил ее в гостевой спальне, тщательно все убрав и разложив, докупив парочку милых штуковин, лишь бы внутри было уютно и спокойно. Психотерапевт выписал длинный список лекарств, лечащий врач тоже, оба они порекомендовали хранить все в месте, где Мия не сможет их найти. Тэйт договорился с сиделкой, которая приходила бы несколько раз в неделю, тогда, когда самому доминанту надо будет посещать занятия или выезжать на работу — съемки стали редкими из-за произошедшего, но агент Мартинсона сделал все, чтобы от него не отказались совсем.
Глава 25. Светлая полоса. Предупреждение!! Подробное описание панической атаки
Примечание мучительницы вашей: че каво? привет всем. мы почти закончили. вы в шоке? я — да. боже, я буду плакать на точке в конце тридцатой главы. мы все будем, азаза. просто не могу поверить, что мы тут. что я выложила это. что закончила. дальше нас ждет боль. держитесь.
(как справиться с осознанием, что издательство не возьмет эту жесть?)
приятного чтения
Звук капельницы был громким. Настолько, что хотелось прикрыть руками уши и просто… просто побыть в тишине. Хотя бы минуту. Хотя бы мгновение.
Мия лежала на кровати и смотрела в потолок больницы с каким-то отрешенным, почти пустым осознанием истины, в которую ее загнали против воли и желания. Не знать правды о своем состоянии — было преступлением. Но знать… знать оказалось тюрьмой вечной вины самой себя за содеянное в бессознательном состоянии.
И это добивало.
Мия — инвалид. Да, никто ее так не назвал. Никто не сказал этого ей в лицо, но девушка прекрасно все понимала и сама. Ходить будет больно, бегать невыносимо, а о полноценном спорте и мечтать не стоит — ее тело просто развалится на части. Мозг пострадал и есть серьезная вероятность того, что даже с базовой работой Мия просто не сможет справиться. Окончить университет — уже может стать непосильной задачей.
Вся ее жизнь была разрушена из-за… случайности.
Случайности, в которой она была виновата сама.
Мысли накатывали неприятные, темные. И среди них пробивался голос матери с отчетливым: «Лучше бы ты не рождалась». Говорила ли ее мать такие слова? Или сама Мия их выдумала?
А может, это правда, от которой Мия бежала слишком долго?
Может она действительно не должна была рождаться?
Хотелось позвонить отцу. Они редко созванивались, она никогда ему не звонила сама. Но всегда хотела сделать это. Но останавливалась, вспоминая, кем он является и что вообще сделал. И ненависть побеждала любовь.
Или страх получить что-то, кроме бесконечной вины, ее пугал?
Как Мия вообще… погрязла в этом всем? Почему, почему всегда виновата она одна? Почему?
Почему?
Дви в палату открылись. Первым вошел Майкл, за ним Рене. Они оба выглядели смешно — явно признающие себя виновными, но не считающими так. Дедушка и бабушка остановились где-то рядом, не решаясь подойти ближе. Боясь вести себя обыденно с внучкой, которая вышла из-под конроля.
Мия посмотрела на них не скрывая озлобленности во взгляде.
Почему она должна… По какой причине вообще она должна быть всегда виновата?
Виноваты здесь все, кроме нее!
— Мия… — начал Майкл. — То, что ты вытворяешь… Это просто ужасно. Разве можно разговаривать в таком тоне с бабушкой? Мы знаем, знаем, что сейчас тяжелое время, но ты всегда была благоразумна…
— … просто заткнись. — сорвалось с губ, и Мия почувствовала себя… легче.
— … что? — с запинкой произнес Майкл.