Судьба связала нас этими буквами на коже - Алексия Джоил
— Мия, милая, мы не говорим, чтобы ты не злилась, но пойми…
— Оба просто заткнитесь.
Мия приподнялась на постели, садясь. Ее спутанные светлые волосы неприятно пушились у лица, чуть закрывая его. Сгорбленная, похудевшая ее фигура наверняка ужасала.
— Вы всегда говорите это. Что я благоразумна. Что мне надо быть такой! Но вы хоть раз задумывались о том, что стоит за этой картинкой, в которую я превратилась? Вы вообще думали обо мне хоть раз?
Горький хриплы смех вырвался из груди кашлем. Мия схватила со столика графин с водой и залпом осушила его весь. Вода стекала по ее лицу, телу, на кровать, смешиваясь со слезами и слюнями. Но ей было плевать.
Теперь уже точно.
— Вы лицемерные мрази! — вдруг крикнула она и, держа одной рукой графин, а второй вытирая слезы, накрыла лицо ладонью. — Я… если бы вы не вмешались…! Я бы не мучилась! Я не была бы вынуждена проходить через адскую боль на терапии из-за неправильных тренировок! Но вам было плевать! Вы видели, как я страдала! Вы знали, что это разрушает мои шансы на восстановление! Но вы не могли позволить себе признать, что ваша внучка стала инвалидом. Что она теперь не более чем набор мединских диагнозов! Из-за вас… это все ваша вина! Ваша, а не моя!
Глава 26. Отцы и дети Предупреждение! описание насилия над ребенком
Мия выглядела странно напуганной и одновременно какой-то напряженной. Словно один звонок мог разрушить всю ее жизнь, заодно и внушить какую-то невероятную надежду. Столь различные эмоции смешались во что-то одно, и Тэйт мог лишь нахмуриться в непонимании.
— Мне нужно идти! — крикнула она и резко встала, тут же пошатываясь.
Тэйт подхватил ее, мягко прижимая к себе. После полученных травм любое резкое движение причиняло адскую боль. Даже после реабилитации симптомы сохранялись.
— Что случилось? — спросил Мартинсон сжимая ее в своих руках.
В голове прокручивались сотни сценариев того, что же все-таки могло заставить Мию настолько сильно разволноваться. На ум приходил лишь один человек, и Тэйт ожидал услышать его имя, однако сабмиссив произнесла другое:
— Папа звонил. Надо ехать.
Мартинсон нахмурился. Он как-то раз услышал от медицинского персонала о том, что ночью Мию навещал ее отец, на расспросы об этом человеке медсестры ничего не отвечали, намекая на то, что им заплатили крупную сумму за молчание. Так что дальше слухов Тэйт не узнал ничего, да и вскоре начались вспышки агрессии Мии и было попросту не до этого.
Но сейчас… стало интересно. Мия говорила, что отца ненавидит и любит одновременно, что ей иной раз тяжело понимать собственные чувства к нему. Но ее волнение на лице в данный момент не было признаком ненависти или обиды. Скорее смахивало на страх, а значит Уолкер испытывает к родителю больше любви.
— Почему сейчас? Ты все еще плохо себя чувствуешь. Мне кажется, что тебе стоит остаться дома и отдохнуть. Поедешь утром.
Она покачала головой, хмурясь.
— Надо ехать. — с ноткой непримиримой упрямости произнесла девушка и сделала несколько шагов от Тэйта.
— Мия, ты должна беречь себя. Особенно сейчас.
Но сабмиссив уже шла к входной двери, чуть-чуть похрамывая. Тэйт знал, что это означает. Хромота у Мии может быть не только при сильной нагрузке, когда тело устает физически. Но и, как говорил врач, при стрессе, когда мозг не может нормально поддерживать ноги в таком темпе, чтобы травмы не было заметно. Силы и ресурсы тратятся не сокрытие хромоты, а на поддержание организма в безопасности. И если Мия сейчас хромает, то дело действительно серьезное.
Тэйт поймал ее в подъезде, у лифта.
— Я поеду с тобой.
Он ожидал, что Мия откажется. Что будет, может, упрямиться. Ведь он сам прекрасно чувствовал ее эмоции — ярое несогласие с тем, что происходит. Однако же сабмиссив кивнула и позволила себе опереться о Тэйта, совершенно не скрывая легкого недомогания в ногах — так стресс физически проявлялся на ее теперь уже сломанном теле.
Они спустились на первый этаж и дошли вместе до машины. Тэйт отдал навигатор в руки Уолкер, ожидая увидеть какой-нибудь загородный район или дорогой жилой комплекс на табло. Но вместо этих весьма логичных мест на карте в конечном пункте красовался адрес ночного клуба.
Того самого ночного клуба. Места, где они встретились.
— Мия?
— М? — Уолкер, нервно сжимающая в руках телефон, обернулась на него.
— Клуб? Тот самый?
Он знал, что она должна понять его. Что просто не может не почувствовать это смятение в его голове. Потому то место… то место было для них…
… иным.
Мия перевела взгляд на навигатор, словно не понимала, о чем вообще речь. А потом ахнула, прикрыв рот ладонью.
— Ты же не знаешь о самом главном совпадении. — с ее губ сорвался истеричный смешок. — Боже, ты же не знаешь.
Мия рассмеялась настолько горько и болезненно, что Мартинсон сразу же потянулся к ней, желая что-то сделать, как-то помочь. Но сабмиссив в порыве оттолкнула его и посмотрела глазами полными слез.
— Тэйт. Этот клуб, где мы встретились впервые, открыл мой отец. Открыл его для того, чтобы изменять матери.
Он замер. Перестал дышать.
— Забавное совпадение, правда? — Мия покачала головой и закрыла глаза. — Это просто… это правда смешно.
Она отвернулась, сжалась, не выдерживая физически напоминания о месте, где они встретились.
Глава 27. Тишина. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!! спокойная и тихая глава
Родители Дэниэла обеспокоенно вбежали по лестнице на второй этаж и замерли, сталкиваясь с вышедшей из кабинета Оливера Мией. Уолкер подняла взгляд от бумаг в своих руках к старикам и вздрогнула, словно совершенно не ожидала их увидеть здесь и именно сейчас. Тэйт почувствовал ее растерянность и страх.
— Мия? — выдохнула женщина — бабушка Мии — с нежными чертами лица, хранящими годы вины и груза ошибок.
Мужчина рядом с ней ничего не сказал. Только его синие глаза блеснули