Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж
— Ира, бляха муха, да угомонись!
— Артём, — я сделала ещё шаг, почти касаясь его плечом. — Скажи мне правду. Ты живёшь с ней? Ты её любовник? Ты отец её ребёнка?
Он молчал.
— Ира, — он наконец открыл рот. — Давай не здесь. Пойдём, поговорим спокойно.
— Нет, — я покачала головой. — Говори здесь. Я хочу слышать.
Он вздохнул, опустил плечи. В его глазах то ли вина, то ли облегчение.
— Я не хотел, чтобы ты узнала так, — сказал он. — Я собирался сам сказать. Когда вернусь.
— Когда вернёшься? — я почувствовала, как слёзы подступают к горлу. — Ты собирался мне сказать, что у тебя другая?
— Тихо, Ира, тихо. Люди услышат.
— А пусть слышат! — я вырвала руку. — Ты мне изменил, сволочь! Ты живёшь с ней, тратишь на неё наши деньги, а мне говоришь, что копишь на вклад!
— Ира, послушай… — Он дёрнулся. — Ира, она ошибка, — выдохнул он. — Глупая ошибка. Я помогал ей, потому что сын у неё инвалид… тяжело ей одной. А потом как-то само…
— Само? — я усмехнулась горько. — Само в постель к ней прыгнуло? А ребёнок, Артём твоя копия? Твой?
Он вздрогнул.
— Я просто помогал…
— Ты ей сказал, что развёлся? — я смотрела ему в глаза. — Или она сама придумала? Как ты мог, Артём? — голос упал до шёпота. — Я ненавижу тебя за ложь. За эти слова про меня. За то, что сделал из меня дуру. За то, что Мишка без отца вырастет.
— Ира, я всё исправлю, — он шагнул ко мне, протянул руку. — Я с ней порву. Уеду отсюда.
— Исправишь? — я отшатнулась.
— Ира… Я тебя люблю, слышишь? Только тебя! Она просто здесь нужна, чтобы скрасить будни. Она же безотказная, ее в серьез никто не воспринимает!
— Какой ты мерзкий, Свободин! Я ненавижу тебя!
— До брось истерики свои! — рыкнул. — Ты сама виновата, согласись? Вечно строгая, все по уму. А мне не кухарка нужна, а баба. Чтоб под мужиком бабой была, а н поленом умным. Ты когда меня ублажала нормально, вспомни? Ты даже не сосешь уже!
— Свободин!
— Что? Что ты скривилась как от лимона? Да достало все, Ир! Любою тебя, но скучная ты пресная сил нет. Ну дай огня, и все наладится, но нет же… А знаешь что? задрала ты меня! Теперь точно проваливай! А будешь лезть, заберу сына, ясно? В кадетский его отдам, все же лучше, чем слюнтяем при мамке расти. А сейчас делай вид, что ничего не изменилось. Как говорится, сиди и думай над своим поведением. Через час заеду, в гостиницу шуруй!
Я потрясённо выдохнула, и не сдержавшись, шагнула к нему и врезала оплеуху.
Он выдохнул, я застряла рукой, а из-за угла уже слышался цокот каблуков. Частый, торопливый.
— Артём! Я иду!
Он вскинул голову.
Лицо его изменилось: глаза стали спокойными, губы на мгновение сжались, а потом он улыбнулся улыбкой, которую я видела у него дома. Счастливая и довольная, когда все под контролем.
Он усмехнулся мне в глаза, нагло подмигнул, а потом шагнул в сторону и протянул навстречу ей руку.
— Привет, любимая, — сказал он не мне.
А ей.
Рамилла вышла из-за угла, покачивая бёдрами.
— Ну наконец-то! Вчера так и не дождалась!
Она бросила на меня мимолетный счастливый взгляд, прыгнула ему на шею, а потом впилась в его губы жадным пошлым поцелуем.
И он обнял ее, прижал к себе, демонстративно впился пальцами, всей пятерней в ее задницу.
Я пошатнулась, раскрыв рот, а потом услышала рокот и свист. Заорала сирена, а потом земля под ногами вздрогнула, и амбар посыпался, разваливаясь на кусочки. Потолочная балка полетела прямо на нас, и последнее, что я увидела, как он, защищая, накрывает телом свою любовницу.
Глава 24
Я не помню, как упала.
Помню только удар такой силы, что тело подбросило, а потом швырнуло на землю, как тряпичную куклу. В ушах зазвенело высоко, противно, до тошноты. Перед глазами всё поплыло красным, чёрным, снова красным..
Я лежала на спине и смотрела вверх. Потолок частично обрушился и горел. Огонь перебирался по деревянным балкам, сползал вниз, лизал стены. Треск, жар, дым, всё смешалось в один сплошной вой.
Такой звук бывает только в аду. Я думала, что ад это что-то далёкое, библейское. А он оказался здесь. Подо мной, надо мной, внутри меня.
Я попробовала приподняться и не смогла. Ногу зажало тяжестью. Что-то железное и горячее придавило её чуть выше колена. Я дёрнулась и закричала. Боль оказалась такой, что сознание поплыло, как кисель. Я вцепилась пальцами в землю, в грязь, в мелкие камешки, только чтобы не потерять себя.
Не отключайся, Ира. Не смей.
Пламя подбиралось ближе.
Я слышала, как шипит, как падают доски, как трещит всё вокруг. Где-то за стеной взорвалось ещё что-то и меня накрыло волной горячего воздуха. Я закашлялась, захлебнулась дымом.
Вот она, смерть. Близко. Рядом.
И вдруг сквозь дым и треск я увидела его.
Как чёрт из преисподней. В майке, в камуфляжных штанах, весь в копоти и саже. Лицо чёрное, только белки глаз сверкают.
Он нёс на руках Рамиллу.
Она висела мёртвым грузом, руки болтаются, голова свесилась набок, рыжие волосы падают почти до земли.
Он бежал к выходу, перешагивая через горящие обломки. Спешил. Нес её, как самую дорогую ношу. Прижимал к себе, закрывая от огня своим телом.
Я смотрела на это и не чувствовала ноги. Внутри всё замерло. Даже боль отступила перед этим зрелищем. Остановилось сердце. Остановилось время.
Её он выносит. Её. А я?
Он скрылся. Огонь полыхнул ярче, будто обрадовался, что остался только я.
Я попробовала выбраться,