Без права на отказ авторитету - Ася Любич
— Вы молодец, — хвалит он и осматривает Бауэра. — Ему надо прилечь. Давайте отведем его в купе. Какой вагон?
— Седьмой, — вздыхаю, понимая, что мне еще и ухаживать придется за своим врагом.
Интересно, какая аллергия будет у моего ребенка.
Ну то есть, не факт, что они с Бауэром как-то связаны, но я точно буду носить с собой шприц, чтобы быть готовой ко всему.
Глава 24. Бауэр
Просыпаюсь с опухшей башкой, как бывает после попойки или отравления чёртовым гранатом. Тот факт, что у великого и ужасного Бауэра вообще есть слабое место, заставляет меня открыть глаза и резко встать. Но в глазах моментально темнеет, и я опускаюсь обратно на подушку. Поворачиваюсь на бок и замечаю Аллу. Она спит как ребёнок, подложив ладошку под голову. И даже в таком виде она выглядит очень сексуально. Особенно волосы, которые волнами тянутся в область декольте. Груди, которой явно стал мал тот лифчик, что на ней.
Она словно чувствует мой взгляд и вскоре открывает глаза, затягивая меня в их омут. Нужно что-то сказать, Саш. Выговорить чёртово «спасибо». Но точно не пялиться, как юнец, который впервые в жизни увидел бабу с сиськами.
Самый ужас в том, что я бы отбил ее у брата. Может быть, попозже, но я бы все равно ее трахнул. Неадекватная реакция у меня всегда была на неё.
Я по-настоящему увидел её, когда вернулся из-за решётки. Ей уже восемнадцать, она красивая до одури и невеста брата. Охренеть просто. Тогда я просто смотался в столицу, встретив человека, который очень быстро помог мне добиться успеха в авторитетном бизнесе. А может, помогла злость, когда я понял, что из-за этой жадной суки погиб мой брат. Злость помогла добиться всех поставленных целей, чтобы поставить на колени эту тварь.
Тварь, которая спасла мне жизнь, несмотря на то, что я сломал ее.
— Ты могла дать мне умереть.
— Я бы не смогла. Не суди всех по себе.
Не могу больше на неё смотреть, тянет перепрыгнуть через проход и выебать ее на узкой кровати купе. Держать за волосы и натягивать как куклу. Я уже устал считать, сколько раз проделывал всё это с ней в мыслях.
Она — мой гранатовый сок, способный убить. Кстати…
— Почему ты пьешь гранатовый сок? Ты же вино любишь.
— А ты прямо знаешь, что я люблю.
— Прежде чем подкатить к твоему мужу с предложением, я досконально изучил твою жизнь.
— Извращенец.
— Ну так что?
— Я не могу попить сок без того, чтобы ты начал меня в чём-то обвинять? — поворачивается она на спину, тянется, вынуждая пялиться на то, как футболка натягивается на её совершенной груди с торчащими сосками, твою мать.
— Дашь попить умирающему? Не могу сам дотянуться.
— Тебя убьёшь, ага, — раздражённо садится на диване, берет бутылку и протягивает мне.
— Тяжело пока руками шевелить. Поднеси воду к губам. Дай напиться.
Она, ни о чем не подозревая, спокойно открывает бутылку и уже подносит ее к моим губам, позволяя хорошо взять в рот воды и тут же схватить Аллу за плечи, перевернуть на спину. Бутылка валится на пол, а я оказываюсь сверху. Она возмущённо корчится, открывает рот, чтобы высказаться, но я успеваю наполнить ее рот водой и заткнуть губами.
Она удивлённо моргает, глотает воду, а затем не шевелится, пока я коленом раздвигаю ее ноги в брюках, упираясь стояком чётко в лобок.
Поцелуй прохлады и сладости, словно фруктовый лед. Я ласкаю языком ее язык, обняв руками талию.
— Бауэр! — кричит она, как только перехожу на шею, лижу венку языком. Господи, сдохнуть можно, как хочется затолкать член в ее дырку. — Что вы себе позволяете?! Обманули меня!
Дёргается она, пытается меня с себя спихнуть, но я только сильнее давлю стояком, руками веду по животу и выше к груди, что оказывается в моих пальцах.
— Александр, прошу, не надо этого делать, — умоляет она, чуть ли не плача, но я слизываю ее слезы, поднимаюсь на локтях, чтобы перевернуть чертовку на животик, как вдруг оказываюсь на полу, с ушибленной столом головой.
— А, черт, убить меня хочешь, ведьма?
— Будете знать, как меня насиловать.
— Да ты сама же хочешь!
— Моё тело, отвечающее на ваши манипуляции, не гарант того, что я хочу стать вашей подстилкой.
— Ага, ты хочешь стать единственной владелицей театра.
— Что? — застывает она, медленно поправляя футболку, чуть натягивая ее на груди. — Да как вы…
— Почему ты стыдишься этого? Ну, хочешь и хочешь. После того как он, по сути, тебя променял на другую, вполне закономерное желание. И я даже готов тебе в этом помочь.
— В знак благодарности за спасённую жизнь? — с надеждой спрашивает Алла, собирая руки в молитвенном жесте, а я усмехаюсь.
— Ну уж нет. Я пойду на преступление, сознательно подделаю документы, чтобы театр стал целиком твоим. И за это спасённой жизни мало.
— Тогда что? Секс? Так банально?
— Не оскорбляй себя. Секс с тобой банальным быть не может. Ты права. Секс. Регулярный. Качественный. Обещаю партнёрам тебя на ночь не сдавать в аренду, буду пользоваться сам.
— Спасибо, как мило. Я должна расплакаться от умиления? Ты совсем больной?! Ты хотел убить меня, а теперь предлагаешь стать любовницей?
— Ты уже ею стала, Алла. Но мне не хочется вылавливать тебя по туалетам и поездам. Хочется нормально трахаться, тогда, когда мне удобно.
— Ну извини, что вывела тебя из зоны комфорта. И на твой вопрос — «нет». Я сама разберусь с мужем без помощи моей промежности.
Бауэр усмехается, кивает, откидываясь на спинку сидения.
— У меня такое ощущение, что у тебя есть какой-то козырь, о котором ты молчишь. Не может же умная женщина верить, что сможет выиграть это дело.
— Ну, не выиграю — всегда смогу перед тобой раздвинуть ноги.
— Если ты дашь документам ход, то обратно отмотать