P.S. Не прощай меня - Юлия Юрьевна Бузакина

— Мысль хорошая, — не могу не согласиться. — А с другой стороны, что, если ее мать жива и здорова?

— Тогда можно будет съездить к ней в гости и уточнить, почему ее отлучили от дочери. Ух, обожаю такие загадки. Я даже готова поделиться со своим знакомым парой бутылок коллекционных вин за информацию.

Я касаюсь ее руки.

— Спасибо за поддержку. Нет, правда, Даш… кроме тебя меня никто не поддерживает.

— Да ладно тебе. Андрей тоже тебя поддержит. Сейчас перебесится и снова станет мягким котиком. — Даша прячет взгляд и тихонько смеется. — А за твою дочку, хоть и приемную, мы еще повоюем. Обещаю.

Я выдыхаю. Нет, моя тревога за Аннушку никуда не делась, но перепалка с Горским уже не кажется концом света.

— О, а вот и Прасковья, — протягивает Даша. — Хочешь взглянуть?

Я поднимаюсь со своего места и прилипаю к окну вместе с ней.

Из окна видно террасу. Столики накрыты на четыре персоны каждый, и в одной из компаний я действительно вижу Прасковью. Животик проступает через ткань просторного белоснежного сарафана, а белая шляпа с полями помогает ей укрыться от солнца. Любовница моего бывшего мужа что-то увлеченно надиктовывает на камеру, красиво расположившись в плетеном кресле. Страдальческое выражение ее поплывшего лица навевает на мысль, что она страдает изжогой.

Я озадаченно потираю переносицу. Этой-то что здесь нужно?

— Интересно, ее Антон подослал? — не могу удержаться от вопроса.

— Хм, необязательно. Она винный блогер. У нее большая аудитория. И то, что она рекламирует винодельню прямого конкурента Вятича, говорит как раз об обратном. Видимо, они хорошо поссорились, если она приехала сюда.

Сейчас загляну на ее канал…

Даша включает экран своего мобильника и быстро оказывается в телеграм канале Прасковьи.

— Я подписана на всех винных блогеров, — поясняет она. — На наших местных однозначно, они помогают проталкивать экскурсии на нашу усадьбу и продавать некоторые марки вина.

Я киваю.

— Можешь мне этого не рассказывать, у меня тоже под сотню подписок.

— О, а у Прасковьи прямая трансляция! Кажется, она решила рассказать о мерзавце Вятиче, который сегодня устроил потасовку из-за своей бывшей жены. Жалуется, бедняжка.

Мы впиваемся взглядами в экран мобильника. Прасковья и вправду решила использовать контент с выгодой для себя.

— Я просто не понимаю, девочки, как можно быть настолько бесчувственным? Я ведь ношу его наследника! Сына, которого так и не смогла подарить ему бывшая жена! — всхлипывает с экрана моя соперница. — А он бросил меня и теперь хочет вернуть ее домой…

В дверном проеме появляется Горский. Мы с Дашей одновременно вздрагиваем от неожиданности. Она закрывает трансляцию.

— Даша! — Андрей скользит по сестре возмущенным взглядом. — Я же попросил принять душ и переодеться! А ты что делаешь?

Она закатывает глаза.

— Пью вино и строю планы по завоеванию мира. А ты что подумал?

— Марш в ванную! Живо. Здесь такой запах стоит, как будто глинтвейн варят, только без специй.

— Ты тоже хорошо выглядишь, — Даша показывает ему язык, а потом беззлобно толкает его в плечо и исчезает в длинном холле вместе с мобильником.

Мы с Горским остаемся наедине.

Я стою у окна с бокалом крепкого вина. Он останавливается напротив. Стоит, скрестив руки на груди. Смотрим в глаза друг другу, прямо, в упор.

— Андрей, я хочу тебе кое-что сказать. Просто запомни мое откровение, ладно? — первой нарушаю молчание.

Он не отвечает. Только приподнимает бровь.

Продолжает стоять напротив меня, скрестив руки на мощной груди.

Я чувствую, как меня потряхивает от напряжения.

— Если бы мне был интересен мой бывший муж, вчера между мной и тобой ничего бы не было. Я бы не легла в твою постель.

Он фыркает. Подходит к буфету и достает еще один бокал. Наполняет его доверху крепленым вином. Приподнимает в мою сторону и опрокидывает в себя.

Я отвожу взгляд. Отворачиваюсь к окну и медленно пью свое вино. Сложно с ним. Придумывает всякие трудности, ставит между нами барьеры. Ревнует. К чему это все, не понимаю. Знал же с самого начала, кто я такая.

Он бесшумно подходит ко мне сзади. Кладет руки мне на талию и притягивает к себе спиной.

Я молчу. Он молчит. Потом касается губами моей шеи. Проходится по ней дорожкой из поцелуев, игриво кусает мочку уха.

— Прости. Мне сложно, — выдыхает хрипло. — Я не хочу тебя делить.

Я ставлю бокал на подоконник и поворачиваюсь к нему. Заглядываю в его глаза.

— Меня делить не надо. Я уже сделала свой выбор, — произношу тихо. — Надеюсь, что не ошиблась.

Его губы трогает улыбка.

— Не ошиблась, — произносит мягко.

Смотрит на меня несколько мгновений, а потом с нежностью проводит тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Ты красивая, Тася, — произносит с восхищением. — Только очень ведомая.

Я уклоняюсь от его пальцев.

— Андрей… ты ведь знал с самого начала, что я повернута на ребенке, которого держит при себе мой бывший муж!

— Тась… это его ребенок. Ты ничего не можешь поделать. Смирись. А еще лучше — заведи своего, родного.

Я с досадой усмехаюсь.

— У тебя все так просто!

— А ты усложняешь. Так или иначе, завтра нам придется ехать в Абрау. Свободные номера есть только на вилле. Нам придется провести сутки в непосредственной близости от твоего бывшего мужа и его дочери. Нам будет непросто. Я надеюсь исключительно на твое благоразумие.

Я напряженно смотрю ему в глаза. Тону в них… потрясающий цвет. Как и у моей Аннушки.

— Я буду благоразумна, — обещаю твердо.

— Уверена?

— Даю слово.

Он склоняется ко мне и касается губами моих губ.

Я прикрываю глаза. Обвиваю его за шею руками и отдаюсь во власть поцелуя. Его язык дерзко скользит по моим губам и жадно врывается в рот. Руки неистово ласкают спину и плечи, обжигают прикосновениями кожу.

Все тело пронизывает сладкая истома. Я запускаю тонкие пальцы в его короткие волосы и таю от его поцелуев.

Он подсаживает меня на подоконник. Втирается между моих коленей, оглаживает горячими ладонями бедра, поднимая край юбки до самой талии. Его сильные руки удерживают меня на подоконнике, а губы обжигают ложбинку у основания шеи властными и горячими поцелуями.

Я прикрываю глаза и плавлюсь. Рваные поцелуи, скользящие ласки по разгоряченной коже кружат голову.

Я ощущаю его твердость низом живота, и дерзкое желание нарушить правила чопорной усадьбы в английском стиле накрывает с головой.

Взгляды сталкиваются.

— Хочу тебя до безумия, — шепчет мне в губы он. — Но нельзя.

Отложим самое приятное на вечер?

Я обвиваю его за шею