P.S. Не прощай меня - Юлия Юрьевна Бузакина

— Это приглашения на свидание?

— Это приглашение в мою спальню. Переезжай в мой номер?

Я осторожно выдыхаю.

— Неожиданно, — признаюсь честно. — У меня есть время, чтобы подумать?

— Нет, — четко отметает он.

— Но…

— Если не согласишься, мое сердце будет разбито.

Он улыбается. Мы неотрывно смотрим в глаза друг другу.

— Вечером я приму окончательное решение, — обещаю ему.

— Хорошо. А сейчас давай в душ и на террасу. Скоро начнется дегустация вина. Знаешь, как оно называется?

Я улыбаюсь.

— Даша мне сказала.

Горский мне подмигивает.

— Честно говоря, когда его создавали, у меня из головы не шел твой образ. Тот самый образ, где ты с Вятичем под руку на одном из светских приемов. Ты была такой светящейся, такой секси… Четно говоря, я тогда и предположить не мог, что ты окажешься рядом со мной. Просто использовал свою фантазию и образ. Думаю, если мы появимся вдвоем, всем это понравится.

Я предупреждающе смотрю на него.

— Если мы появимся вдвоем на публике, это будет значить, что мы с тобой готовы заявить о своих отношениях.

— Я так понимаю, ты к этому не готова?

— Почему же? Совсем наоборот. Если учесть нападение моего бывшего мужа, получится целый блокбастер. Встретимся в холле?

— Нет, я зайду за тобой в номер. Слушай, Тась, это, наверное, дерзко с моей стороны, но ты видела этикетку вина?

— К своему стыду, еще нет.

— Там на этикетке красивая девушка в длинном красном сарафане в стиле бандо с открытыми плечами. У нас дресс-код белые футболки с надписью «Галерея», но я сегодня утром возил маму в торговый центр, и мы случайно увидели на манекене похожий сарафан. Мама сказала, что на тебе он будет смотреться великолепно. В общем… мы его купили. Если я попрошу тебя его надеть, это будет слишком дерзко с моей стороны?

Я смотрю ему в глаза.

По коже против воли летят мурашки.

— Если вино начнет продаваться, с тебя премия, — произношу уверенно.

Горский расплывается в довольной улыбке.

— Само собой. Отправляйся в номер, платье принесут через пять минут.

Я привожу себя в порядок. Быстро крашу ресницы, наношу на скулы румяна, а на губы блеск. Достаю из пакета присланное Горским платье. Плечи открыты, а в остальном — обычный летний сарафан. Примеряю.

Кажется, в самый раз. Верчусь перед зеркалом, улыбаюсь своему образу. Девушка с этикетки. Что ж, один из спонтанных рекламных ходов. Иногда импровизация бьет прямо в цель. Тем более, что блогеры — народ жадный до всякого рода зрелищ. На этом держатся их каналы. Надо, чтобы было вкусно, сочно и красиво. Что ж, усадьба Горских для этого создана.

В дверь стучат. Жестко, коротко и по делу. Сердце ёкает — я знаю, что это Горский.

Открываю дверь. Он стоит на пороге с бутылкой того самого вина, которое сегодня дегустируют, и зажимает в зубах красную розу.

С моих губ срывается смешок.

— О, Андрей Дмитриевич, вы, оказывается, в душе романтик?

— Похос? — цедит сквозь занятые розой зубы он и тоже смеется. Протягивает мне розу, а сам скользит по мне внимательным взглядом.

— Прямо в яблочко, — одобряюще кивает, и это лучший комплимент.

Я беру у него из рук розу и бутылку, и внимательно смотрю на этикетку.

— Похожа?

Он кивает.

— Еще как.

Улыбается. Вдруг притягивает меня к себе и усыпает дорожкой из поцелуев мои открытые плечи.

— Ну что, ты подумала насчет переезда в мой номер? — шепчет хрипло.

От его поцелуев по коже прокатывается приятная волна тепла. Я улыбаюсь.

— Еще нет.

— Почему?

— Времени не было… Да и я люблю утром выпить чашечку кофе в тишине. Боюсь, разбужу ненароком.

— А я встаю на рассвете. Обещаю кофе в постель, если просыпаешься позже.

Я игриво приподнимаю бровь.

— Как заманчиво звучит.

— Хочу тебя, — опаляет его горячий шепот, и он начинает жалить мою шею и плечи жаркими поцелуями.

— Но ведь не время? — пытаюсь увернуться.

— А мы управимся за пару минут… не могу я больше, Тася! С самого утра с ума схожу…

Я пытаюсь ускользнуть от его поцелуев, но он только наступает, вынуждая отходить к зоне, где стоит кровать, на которой мы были вместе прошлой ночью. Роза падает на покрывало, бутылка летит за ней следом.

Андрей укладывает меня на спину, вжимает в подушки и неотрывно смотрит в мои глаза. Медленно заводит мне руки над головой и накрывает их ладонью левой руки. Касается пальцами правой руки моего подбородка, а потом склоняется ко мне. Его горячие губы осторожно касаются моих, и внизу живота вспыхивает ответное пламя. С моих губ срывается тихий стон. Я желаю, чтобы он вжимался в меня сильнее.

Горский выпускает мои запястья из плена, и его губы блуждают по моей шее. Мы ласкаем друг друга. Поцелуи все откровеннее.

Его рука дерзко скользит под юбкой, и я безвольно опускаю руки на его плечи. Его бесстыдные поглаживания сводят с ума.

В его глазах горит ничем не прикрытое откровенное желание. Страсть захватывает нас без остатка, выходит из-под контроля.

Я прикрываю глаза и отдаюсь во власть его рук и губ. Он накрывает мои губы новым поцелуем. Его язык скользит по моим губам, дерзко врывается в мой рот, не давая вдохнуть, и все мое тело подрагивает от желания слиться с ним в одном порыве.

— А защита? У тебя есть?.. — шепчу обеспокоенно, вырвавшись из сладкого морока.

Горский на миг отрывается от моих губ.

— Обижаешь, — шепчет мне в рот. — После вчерашнего вечера у меня все есть. Аптеки в Абрау работают исправно.

Я тихо смеюсь и помогаю ему распечатать дурацкую упаковку презервативов, которая никак не хочет поддаваться моим ногтям.

Горский без лишних слов задирает вверх подол сарафана. Я слышу, как шелестит обертка от презерватива. Дыхание учащается. Предвкушение и желание ощутить его внутри себя заставляет выгибаться навстречу горячим прикосновениям.

Он стягивает с меня ажурные трусики, и его пальцы скользят внутрь нежного, скользкого от желания лона.

С моих губ срывается тихий стон, и мой босс, чувствуя мой призыв, запускает пальцы в мои волосы, заставляя прогнуться еще сильнее. Пронимает в меня резко и глубоко, вынуждая принять его целиком.

Я едва не вскрикиваю. Впиваюсь пальцами в его плечи, оставляю там след и выдыхаю. Каждый его толчок внутри меня уводит на грань, заставляя дрожать от сладких спазмов внизу живота.

Андрей заполняет меня собой до основания, и мы замираем. На некоторое время остается только тишина вокруг, запах роз, что источает свежесрезанный цветок