Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

Ей было всего шесть лет. За ней шла мама. И с ними моя маленькая белая пуделиха. Как она у меня появилась это отдельная история… Напоминающее мне о светлых и беззаботных днях, в которые я уже никогда не смогу вернуться... В тот день я была счастлива так, как никогда в жизни… Но сейчас, это напоминает мне лишь о боли...

— Ты кого там привела?! — воскликнула Полина подбежав ко мне — Ой какой маленький! Дай погладить! Дай, дай!

— Отнесите его в ванну-попросила я, отдавая его в руки отчиму.

— Конечно, конечно-закивал он и взяв щенка ушел в сторону ванны.

Потом я обратилась к Полине снимая сумку с плеч:

— Мы его помоем потом погладишь, договорились?

Она быстро кивнула.

Заметив меня, Тэффи, моя верная белая пуделиха завиляла быстро хвостом из стороны в сторону. Потом встала на задние лапы и начала лизать мне руки.

Я скинула куртку и взяла ее на руки. прижалась к ее мягкой шерстке и чмокнула в макушку.

— Как долетела? — поинтересовалась мама.

В свои сорок два года она могла бы сойти за мою старшую сестру настолько молодо и свежо она выглядела.

Среднего роста, худая, хрупкая, с длинной шеей, мягкие, почти скульптурные черты лица, но они были более резкими, Голубо — серые глаза. Изогнутые темные ресницы обрамляли их, придавая взгляду глубину и некоторую загадочность. Аккуратный нос, который так унаследовала я, у мамы был чуть тоньше, с отчетливой горбинкой, едва заметной, но придававшей лицу то самое "правило", о котором говорят, когда хотят описать идеальные пропорции. Светло-русые волосы, как и у меня, но немного темного оттенка, были длинными и густыми, но мама предпочитала более строгую укладку, чаще всего собранные в элегантный пучок у основания шеи, или же ниспадающие мягкими волнами, открывая линию изящной шеи.

— Да хорошо все — я схватила сумку и повернувшись к Полине. — Кстати, смотри что у меня есть. Пойдем со мной.

Все вместе мы зашли в мою комнату.

Комната была выполнена в минималистичном стиле и серо-белой цветовой гамме. На стенах светло-серые обои. Пол покрыт светлым паркетом.

Слева от входа стояла большая кровать с белым каркасом и серым постельным бельем. У кровати — белая тумбочка, на которой была лампа с белым абажуром. Над кроватью висят два больших квадратных постера с изображением моря. Рядом с постерами расположены полки с книгами и декоративными элементами. А также мои медали.

Справа от входа находилась белая корпусная мебель — шкаф и тумба. Между ними расположен стол, над которым висит круглое зеркало с подсветкой. На столе стоит ноутбук, небольшая лампа и ваза с цветами. Рядом со столом стул с белым сиденьем и деревянными ножками.

В центре комнаты лежит серый ковер. Окно завешано серыми шторами. На потолке круглая люстра.

Я поставила собаку на пол и поставив сумку на стол открыла ее и достала оттуда плюшевого зайца Jellycat Bashful в кремовом цвете, которого подобрала на льду. Потом повернулась к Полине и села к ней на корточки:

— Смотри что я тебе привезла. Еще один новенький в твоей коллекции.

Полина очень любила мягкие игрушки. Особенно этих зайчиков. И у нее была уже коллекция их.

Полина взяла его в руки.

— Какой он мягкий!

После чего крепко обнял меня за шею и поцеловала в щеку.

— Спасибо!

Я поцеловала ее в ответ и улыбнулась:

— Не за что.

Потом встала взяла из сумки золотую медаль и подошла к стене увешенный моими медалями, грамотами и фотографиями.

Каждая награда — это отдельная история, отдельный бой на льду.

Улыбнувшись, я повесила новую, золотую медаль чемпионата России на почетное место.

Полина подошла ближе и спросила:

— У меня будет также да?

— Конечно будет — улыбнулась я и потрепала ее по волосам.

Полина тоже занималась фигурным катанием, но родители не хотели в профессиональном спорте ее видеть, зная мои истории, но Полине это очень нравилось, а я в целом ее поддержала, оплачивая ее тренировки.

Пускай ребёнок в будущем сам решит, что ему делать. Хочет то будет. Не хочет не надо. Мне денег не жалко.

Мама подошла ко мне сзади и обняла за плечи и поцеловала в висок

— Ты была великолепна. Мы ни на секунду не сомневались в тебе. Ты заслужила эту победу, родная. Столько труда, столько переживаний… Мы видим, как тебе это дается.

— Спасибо, мам, — прошептала я в ответ.

— Вероника! Ты первая! Ты прям как фея на льду! — восторженно верещала Полина, вцепившись в мои ноги.

Я усмехнулась. А Полина продолжала:

— Вероника, а ты будешь мне показывать свои новые движения? Я тоже хочу быть как ты!

— Конечно, буду, — кивнула я.

Отчим встал, рядом скрестив руки на груди:

— Вероника, ну ты реально космос! Как всегда победа!

— А ты сомневался, что я выиграю? — поддела я его повернувшись к нему.

— Да ни разу! Тебя не победить, ты ходячая победа! — рассмеялся он, в ответ.

* * *

Часа два я возилась в ванне отмывая щенка. Потом вытирала, сушила, кормила. Уложив спать его, я переоделась и без сил поплелась на кухню.

Она была в светлых, пастельных тонах.

В центре длинный прямоугольный стол с белой столешницей под мрамор и темным каркасом. На столе стояла бежевая ваза с нежно-розовыми цветами. Вдоль стола расставлены стулья с мягкой обивкой кремового цвета и элегантными черными ножками.,

Помещение освещала люстра с шарообразными плафонами, подвешенной к потолку. Большие окна, завешенные полупрозрачными белыми шторами, наполняли комнату естественным светом. На полу лежал однотонный ковер.

Мама и отчим накрывали на стол.

— Вам помочь с чем — то? — спросила я.

Мама повернулась ко мне:

— Не стоит. Садись поешь. Только с дороги, а уже то одно у тебя, то другое. Давай давай. Миша все сделает.

Я без сил рухнула на стул, и подперла руками голову.

Ох, неужели можно просто посидеть...

— Как дела у вас? — поинтересовалась я чем занимались?

Полина, сидевшая за столом, раскрашивала раскраски, сказала:

— Мы сегодня с папой на каток ходили! Было так круто! Я даже почти не падала!

Потом она встала и подошла к холодильнику взяла оттуда пачку шоколада и протянула мне:

— Это тебе! Мне папа купил, а я тебе оставила!

Я взяла шоколадку и улыбнулась.

— Как мило, спасибо

Хоть какая — то еда, наконец то.

Я открыла обертку и взяв небольшую дольку начала жевать.

Мама, заметив это посмотрела строго на Михаила:

— Миша, шевелись давай! Ребенок голодный!

Вскоре мы все сидели за столом. Наступила тишина.

Как