Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

— Как Новый год будете праздновать? — спросила я, накручивая спагетти на вилку.

Мама тут же оживилась:

— А вот, как раз обсуждали! Думаем, может, на дачу? Там ремонт, конечно, еще не закончен, но зато места много, воздух свежий… Да и соседей меньше.

— Ага, и горку можно будет построить, — подхватила Полина. — И снежки лепить!

— Мы завтра утром туда едем, — добавил Миша, отрываясь от тарелки. — Нужно кое-что доделать. Ты как? С нами или отдохнёшь?

Знаете я, конечно, не против и все такое. Но... Мне нужно выспаться, потом в приют, потом пятое десятое.

— Отдохну наверное- вздохнула я.

Мама фыркнула, повернувшись к нему:

— Ну, Миша, естественно, она отдохнёт! Она и так пашет как конь! Хоть один раз выспится, сил наберется. И вообще, оставьте ее в покое. Пусть делает, что хочет.

— Да я и не против, — сказал Миша, поднимая руки в примирительном жесте. — Просто предложил.

И тут я вспомнила о Стёпе и его предложении:

— Я еще завтра со Стёпой пойду в ресторан к его родителям.

— Ого-удивилась мама- с чего вдруг?

— У его отца день рождения. Меня вот пригласили. Я бы может и не пошла. Но как — то некрасиво отказываться. Ладно уж схожу что с меня будет.

— Странные они конечно… — вдохнула мама.

— Да ладно, мам. Не будем об этом. — оборвала я ее.

— Ну как скажешь.

Отчим отпил чай потом спросил:

— Как вообще чемпионат?

Я пожала плечами:

— В целом хорошо.

Мама повернулась к отчиму толкнув его в плечо:

— Ну Миша, других тем нет что ли? Пусть хоть немного не думает о фигурном.

— Я просто поинтересовалась. Кстати, мне утром звонила Эльвира Станиславовна, столько всего про тебя говорила теплого. И говорила не бросай спорт, что ты обязательно будешь олимпийской чемпионкой. Эту олимпийскую медаль ты должна забрать.

— Ой ну все… — закатила я глаза.

Не особо люблю, когда меня расхваливают.

Мама подтвердила:

— Ну да, она ведь всегда в тебя верила.

Я отложила вилку и повернулась к окну.

Возможно, так и было… потому что в тот темный период она была единственной, кто не отвернулся. А я… Боже, хватит! Не хочу об этом думать, не хочу вспоминать, кем я была тогда… или кем я стала. Моя роль в этой истории — пазл, который я до сих пор боюсь собрать воедино.

Хватит. Нельзя возвращаться к этим воспоминания.

Я устало улыбнулась, посмотрев на маму:

— Ладно, я пойду спать.

Мама закивала:

— Конечно, иди.

Встав и убрав тарелку, я вышла из кухни.

По пути в комнату я подхватила собаку на руки:

— А кто это у нас тут убегает? Думала убежишь? Ага размечталась. Мамочка по тебе соскучилась-просюсюкала я и поцеловала ее несколько раз в макушку. Теффи посмотрела на меня как на умолишенную.

В комнате я расправила кровать и легла на спину, но сразу же зажмурилась, задержав дыхание. Спина… как ж больно. Так, Ника дыши, выдох... Снова вдох...Выдох...Отлично. Вот так-то лучше.

Я открыла глаза и посмотрела в потолок.

— Сама виновата… Тебя предупреждали-тихо прошептала я, и снова зажмурилась, от острой боли. Глаза наполнились слезами. Не-е-е-т, только не это.

И перед моим лицо возник Степка. Его жизнерадостная улыбка. И голубые ясные глаза.

Эхом отозвалась слова, такие далекие, как будто из другой жизни:

"Эй, ну ты чего? Ты ж легенда! Сильная, смелая, ты чемпионка!"

Я открыла глаза и вытерла слёзы.

Да, я легенда, сильная, смелая, чемпионка, кумир миллионов...но все не так просто, как кажется на первый взгляд… Для многих я выскочка.

Но… никто кроме меня не знает, через что, я должна была пройти, чтобы быть тем, кем я сейчас.

Февраль. Одно это слово бросает меня в дрожь, вызывая волну боли. Февраль, который я мечтаю стереть из своей жизни, как кошмарный сон...Я ненавижу тот февраль, он напоминает мне, о тебе.

Три года прошло…

— Но, почему все также больно, как будто это было вчера? — прошептала я.

Теффи только тихо заскулила, я чмокнула ее в макушку и взяла мордочку в ладони и заглянула ей в глаза.

— Иногда я боюсь, что эта боль навсегда...

Я снова медленно выдохнула, и вдохнула.

Что ж делать? Даже пошевелиться больно дико, может Полину позвать? Где там мои таблетки… Хотя… Ай, да что бы тебя… Спина...

Нет, ну так лежать тоже не вариант, я так задубею и никогда больше не встану.

Уже ноги неметь начали, вот это вот нельзя допустить ни в коем случае, нет, нельзя.

Так. Родителей если позову, то тоже ни к чему хорошему не приведёт. Мама будет переживать, Миша поддержит. Остается Полина… Нет, не остается, она сильно маленькая еще, сразу накинется с вопросами, зачем ей знать об этом. Пока рано. Ну и лежать я так тоже не могу.

Я снова закрыла глаза и громко выдохнула.

Остается надеяться только на себя. Значит надо резко встать и все будет нормально.

Я взяла собаку на руки и перекинула через себя в бок. После чего сжала крепко кулаки и снова зажмурилась. И так, три, два… Один.

Я резко села открыв глаза, свесив, ноги, потом через секунду встала на пол.

Боже, я же сейчас сдохну. Нет, нет. Ну почему же так больно? Проходи давай. Проходи мерзкая боль. Ну пожалуйста, прошу. Я снова зажмурилась. Ненавижу слёзы, вы тут еще как же. Пожалуйста, прошу, умоляю, хватит. Да хватит же. Ну хватит. Хватит.

И кажется, я не чувствую ног. Этого только не хватало. Я открыла глаза. Нет, нет, только не это! Через секунду я громко рухнула рядом с кроватью, зацепившись рукой о стол рядом, но задела стопку книг и все свалилось громко на пол.

Мои колени...да за что же мне это. Мне снова пришлось зажмуриться. Я вслушалась. Надеясь, что никто не придет, а то я тут валяюсь как дура.

Еще впереди чемпионат Европы… Олимпиада... Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Хотя, как же мне жить без льда? Я тоже не представляю.

Я перевернулась и легла на аккуратно на спину. Вроде уже лучше.

Лёд… это моя зависимость, моя страсть, я не могу без него, но и он напоминание о прошлом, которое я не могу забыть... И каждый раз, касаясь его ледяной поверхности, я чувствую… тень. Тень прошлого, которое преследует меня, тень будущего, которого я боюсь.

Степа… Боюсь, что твое сердце, такое живое и любящее, однажды разобьется о эту