После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа - Ольга Тимофеева

Глава 40. Тетя на колесиках

— Шмотри, это та тетя на колесиках, — шепчет Амина Вите, — у которой ножки болят.

— Надо ей помочь.

— Мы же только относим пошуду.

— Этой надо помочь.

Вита берет Амину за руку и тянет к Марковне. Я только успеваю рот открыть, они уже возле нее.

Вита на ходу хватает со стола распечатку меню.

Идут к Ирине Марковне как две деловые ласточки.

— Ирина Марковна, доброе утро, — вклинивается Лилечка, наклоняется, целует ее в щеку, — сделать вам кофе?

— Эй, это мы хотели предложить, — Вита всовывает насильно Марковне листовку.

— Да, Лиль, сделай.

— Здрасьте, тетенька, — Вита ставит картонку-меню прямо на подлокотник коляски. — Что вы хотите? Тут есть варианты.

— Может, вам что-то принести и красиво подать? — добавляет Амина тем самым голосом "вежливо, но со вкусом". — Мы можем, потому что мы помощницы.

Ирина Марковна уже набирает в грудь воздух для "детям нельзя в зал", я прямо вижу, как формируется выговор. Но девочки так трогательно серьезны, что уголки ее губ предательски дрожат. Пауза на вздох.

— А кто вам разрешил тут хозяйничать? — собирается их отчитывать.

— Давид.

Поднимает на нас глаза.

— Я разрешил, мам.

— Мы хотим помочь, — не отступает Амина. — Чтобы вам было вкусно и не надо было ждать очередь.

— Привет, сынок, — подкатывает к нам, пока Лиля делает ей кофе. — Сервис у вас тут на высоте.

Я только натягиваю улыбку и киваю ей.

— Так что вы хотите? — не отстает Вита.

— Ну, хорошо, давайте.… печенье. Одно.

— Два, — серьезно поправляет Амина. — Одно скучно.

— Я сейчас, — Амина срывается с места и убегает.

Ирина Марковна усмехается, провожая ее взглядом. Смотрит на них дольше, чем на просто ребенка. Смотрит жадно, пристально. И у меня где-то под ребрами звенит тонкая натянутая струна. Только бы не догадалась.

Хотя это и все равно вскроется скоро, но сейчас вот прям я не готова. А она на раз два сложит их профили, носы, привычки в стопку и получит ответ.

Пока Амина убегает за печеньем, Вита делает свое коронное "пшик-пшик", освежает ее стол салфеткой. Ирина Марковна не шипит. Смотрит. И тает. Крошечными кусочками.

Я дальше пашу на кухне. Завтра уже выходит наш парнишка и надо было еще двух человек взять, чтобы работать в две смены. А то так долго не протяну.

— Я на кухню, — шепчу Давиду, — ты присматривай за ними и чтобы мама твоя их не ругала.

— Мама сейчас бухгалтерией займется, когда она погружается в дела, то никого ничему не учит.

— Очень хорошо.

Спустя полчаса выглядываю в зал.

Ирина Марковна у окна, не крутит носом, не строит никого, листает бумаги — квитанции, распечатанные прайсы, что-то подчеркивает с видом, будто тут не кафе, а сеть магазинов со сложной структурой.

Слава всем богам — ко мне не лезет. Алина подкармливает витаминок печеньем для подзарядки.

Она грызет кончик карандаша, снова задумчиво переводит взгляд в зал. Смотреть на девчонок, потом на Давида.

Догадается или нет? А может, уже догадалась? И не хочет говорить, чтобы “Давид” не узнал.

— Тая, "феи" заканчиваются, — предупреждает Нинель.

— Иду, — встряхиваю мысли.

Ставлю следующую партию, снова выглядываю. Девочки уже у стойки.

К девочкам присоединилась еще одна девочка, Катя из их детского сада. Теперь они убирают стаканы и тарелки втроем.

Кажется, что сегодня людей даже больше.

— Тая, — Давид порывом ветра врывается на кухню, — не помнишь, у нас стаканы это все или еще есть где-то?

— А что случилось?

— Мама говорит, что еще числятся на складе, а мне кажется, мы все доставали.

— Возможно оставляли коробку, Давид, на всякий случай. А что он настал?

— Ну да… там девчонки пару стаканов разбили, жарко еще, все заказывают много напитков.

— Давай тогда искать, раз должны быть.

— Мама уже на склад сама поехала.

— О боже. Сейчас там устроит ревизию. Идем быстрей, — снимаю передник и беру его на автомате под локоть.

Только проходя мимо Лилечки с ее округлыми глазами, понимаю, как это сейчас выглядит.

— Аааа… вы куда.

— На склад, — томно дразню ее.

— Я с вами. Помогу.

— Лиль, тут за залом присмотри, — отрезает Давид.

Спускаемся в цоколь. Там свет горит, уже слышен шорох. Марковна орудует.

Давид пропускает меня вперед, чтобы не толкаться.

В воздухе подвальный холодок и чистый «складской» запах картона, пластика и моющих.

— Бардак устроили, — слышу голос Марковны.

Я представляю ее на коляске тут…

А как?

Торможу, разворачиваюсь и сразу закрываю Давиду рот ладошкой. Кивает мне. Мол, спрашивает, “что”?

— Давид, — шепчу ему, — а как она спустилась с лестницы?

— Там такая коляска, что может.

— Аааа… все равно. Тут так узко.

Я разворачиваюсь и иду тихо в подвал. Не спокойно как-то.

— Понаставят, потом не найти ничего, — причитает дальше.

Мы сворачиваем к открытым дверям, заходим и одновременно замираем.

Ирина Марковна, упираясь одной рукой в стол, стоит. Второй достает коробку со стаканами.

Кресло чуть в стороне. Она не поднималась на руках, не ползла, она ходила.

— Мама? — даже