Краткая история глупости - Стюарт Джеффрис

Ознакомительная версия. Доступно 22 из 111 стр. дело не столько в экономике, – глупость – сколько в глупой экономике, Гуди поступила правильно, не потратив деньги на дополнительное образование. В эпоху, когда мы монетизируем себя, создаем бренды в социальных сетях и собственные симулякры, Гуди проницательно поняла, что невежество – ее богатство, и действительно, если бы она избавилась от этого невежества, получив образование, она бы потеряла уникальный ресурс.

Одна из причин, по которой я захотел написать эту книгу, заключается в том, что есть и другая истина о нашем обществе; Джейд Гуди осознала эту истину и блестящим образом сколотила на ней состояние. Удовольствие, которое мы получаем от чужих несчастий и даже глупости, можно использовать в корыстных целях. Подобно обладательнице черного пояса по карате, Гуди приняла всю силу осуждения, направленного в ее адрес, перестроилась и использовала ее, чтобы благополучно приземлиться. Мы живем в мире злобы, где радость от чужих несчастий и проявлений невежества вызывает привыкание. В книге «Злорадство: радость от чужого несчастья» Тиффани Уотт Смит утверждала, что «если когда-либо и существовала среда, которая заставляла бы нас жаждать новой дозы справедливости, то это наш цифровой век»[20]. Гуди умерла как раз в то время, когда социальные сети набирали популярность. Глупость – как демонстрация собственной, так и диагностика у других – с тех пор стала большим бизнесом.

В этой книге я собираюсь проследить как историю идеи, так и то, как она мутировала, чтобы выжить, несмотря на вполне разумную мысль, что, по крайней мере с эволюционной точки зрения, люди, если бы они действительно так сильно беспокоились о том, чтобы не быть глупыми, могли бы использовать свой интеллект, чтобы глупость стала исключающим признаком в отборе. Взлет и падение Джейд Гуди – показательный пример того, как мы спокойно осуждаем людей за их предполагаемую глупость и как сильно мы хотим, чтобы глупость оставалась частью нашей жизни и мы бы могли снова и снова воодушевленно презирать ее. Люди стремились не только поддерживать глупость, но и искоренять ее способами, в которых – как мы увидим далее – было куда больше жестокости, саморазрушения, самообмана и, следовательно, глупости, чем можно было предположить, особенно после холокоста.

Подобные попытки процветали в XX веке в рамках ошибочной, неразумной и жестокой социальной политики, которая существовала не только в нацистской Германии, но и в Соединенных Штатах, и которая, во имя искоренения глупости, разрушала жизни самых уязвимых слоев населения. И всё же, если опыт жизни в XXI веке что-то и показывает, так это то, что глупость жива и здорова, и в любой культурной войне или интеллектуальной схватке готова защищать свой престол от тех, кто умнее. Глупость ускользает от попыток истребить ее, о чем свидетельствуют названия двух фильмов – «Идиократия» Майка Джаджа 2006 года и «Эпоха глупости» Фанни Армстронг 2009 года, – не говоря уже о прибыльном потоке книг, анализирующих эту проблему, таких как «Психология глупости», «Парадокс глупости» и даже разочаровывающая своим названием «Маленькая книга глупых вопросов». Действительно, глупость – это не столько шрам на теле человечества, сколько возможность для бизнеса: отсюда и множество книг по самопомощи, призванных защитить читателей от этого опасного вируса, в частности «Как справляться с идиотами (и перестать быть одним из них)», «В окружении идиотов: четыре типа человеческого поведения (или Как понять тех, кого нельзя понять)» и, что наиболее полезно, «Почему ваша кошка считает вас идиотом»[21]. В этом смысле моя книга – это не столько блестящий и своевременный анализ главной патологии нашего времени (хотя, если вы напишете это в рецензиях, я буду весьма признателен), сколько ключ к моему плану выхода на пенсию.

В книге задаются следующие вопросы: если тесты на IQ измеряют интеллект, измеряют ли они также глупость, и если нет, то почему? Могут ли животные быть глупыми или это исключительно человеческое качество? Почему у нацистских лидеров, судимых на Нюрнбергском процессе, был такой высокий IQ? Кто связал IQ с расой и как? Почему в Великобритании так много темнокожих мальчиков и девочек, которые были признаны отстающими в учебе и отправлены в специальные школы? И каковы последствия этого для них и для общества? Существуют ли другие виды интеллекта, помимо измеряемого тестами на IQ? Если действительно существует эмоциональный интеллект, есть ли также эмоциональная глупость, и если да, то как она выглядит? Были ли столь часто высмеиваемые неандертальцы действительно настолько глупыми или они стали всего лишь проекцией страха человечества перед собственной глупостью? Если мы такие умные, почему мы долго придавали значение евгенике и френологии? Ценна ли глупость? Имеет ли глупость функциональную ценность для популистов эпохи постправды? Глуп ли искусственный интеллект? Может ли и должна ли генная инженерия устранить глупость? Или же глупость слишком ценна, чтобы ее истреблять? Был ли Шопенгауэр прав, утверждая, что глупость всегда будет и должна быть неотъемлемой частью человеческой жизни?

Но прежде чем ответить на эти вопросы, необходимо определить термины. Глупость – это не невежество, не бестолковость и не безумие. Каждое из этих понятий отличается от другого в важных аспектах. Я постараюсь объяснить эти различия в первой главе.

«По большей части, – произнес американский математик Джон Аллен Паулос, выглядя немного смущенным, – мной двигали избыток энтузиазма, жадность и высокомерие. Я увлекся. Или сошел с ума»[22].

Паулос, типичный лохматый профессор, преподающий в Университете Темпл в Филадельфии, рассказывал, как он чуть не потерял все сбережения, сделав нечто исключительно глупое. «Это было начало 2000-х, рынок процветал, и мои инвестиции в различные индексные фонды приносили хорошие результаты, хотя и не особенно воодушевляли». И тут он получил неожиданный доход. «Это повлекло за собой ряд неудачных инвестиционных решений, которые мне даже сейчас стыдно вспоминать»[23]. Он инвестировал в WorldCom, «ведущую», как похвалялась ее реклама, «мировую коммуникационную компанию для цифрового поколения», по 47 долларов за акцию. Сегодня WorldCom помнят как рухнувшую из-за чехарды фальсификаций в отчетности и расточительности руководителей телекоммуникационную компанию, акции которой обесценились после крупнейшего бухгалтерского мошенничества своего времени, но у профессора Паулоса не было «преимущества ретроспективного анализа». Он продолжал:

Ознакомительная версия. Доступно 22 из 111 стр.