Краткая история глупости - Стюарт Джеффрис
Для Голоба это образцовое проявление глупости. «Для Канта глупость – это болезнь определяющего суждения, неспособность перейти от общего к частному». Голоб же утверждает обратное: «Глупость – это скорее неспособность перейти от частного к общему и, как следствие, неспособность развить необходимые понятия» (курсив автора)[32]. В этом смысле миллион человек погибли из-за глупости Хейга.
Если Голоб прав в этом, то Паулос вне подозрений. Он проявил неразумие, а не глупость, занимаясь инвестициями. Его проблема с безрассудными инвестициями заключалась не в том, что он не развил необходимые концепции, как любой глупец, а в том, что он попался на удочку целого ряда предвзятостей подтверждения и других иллюзий. «То, что люди позволяют себя обманывать кладоискателям, алхимикам и устроителям лотерей, объясняется не их глупостью»[33], как говорил Иммануил Кант.
Конечно, такое детальное таксономическое уточнение не смогло бы облегчить тот жгучий стыд, который профессор и сейчас часто испытывает, думая о том, сколько он потерял, купив акции WorldCom. И один журналист так и спросил его, сколько же в самом деле он потерял. Паулос не признался. «Много, – был ответ. – Остановитесь на этой формулировке»[34].
И всё-таки стыд от того, что он оказался блестящим ученым, который допустил те же интеллектуальные неудачи, которые диагностировал у других, удалось отчасти компенсировать. Паулос сумел возместить потери, написав прибыльную книгу о том, как становятся жертвами мошенников в дотком-индустрии. Это раскрывает правду о глупости. Глупые люди отличаются от неразумных: первые способны учиться на своих глупых ошибках; вторые же – нет.
Смирительная рубашка общепринятого мышления
Не исключено, правда, что само наше обсуждение глупости также глупо. Оно не учитывает нормативный характер использования этого выражения. Хуже того, оно рискует полностью упустить из виду формы интеллекта, которые не вписываются в социальные нормы общества. Это не значит, что определение глупости, данное Голобом, в чем-то неправильно, но оно недостаточно для всестороннего описания того явления, которое, собственно, определяет. Оно не учитывает вероятность, что некоторые виды поведения, считающиеся глупыми, на самом деле разумны. Возможно, тест на IQ, который мы используем для отделения умных от глупых, и стигматизация некоторых групп людей (не только рас, но и тех, кто живет с различными нехватками, расстройствами и нарушениями) – сами по себе аспекты глупого похода и неспособности учесть различные способы быть разумным, проницательным, сообразительным или проявлять другие когнитивные качества.
Рассмотрим, например, случай Пита Уормби. В 2017 году, когда Питу было 34 года, ему диагностировали аутизм, а в 2024 году – синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ). Он посвятил себя улучшению положения других людей с аутизмом, которые гораздо чаще сталкиваются с депрессией, тревожностью и сокращенной продолжительностью жизни и, что важно, чаще оказываются безработными, чем люди без этого диагноза. В своих работах Уормби воспевает нейроразнообразие – неологизм, введенный в конце 1990-х годов австралийским социологом Джуди Сингер как зонтичный термин для описания таких состояний, как аутизм, дислексия и СДВГ. Цель Сингер заключалась в том, чтобы привлечь внимание к тому, что многие люди с атипичными формами нейронных связей также проявляют необычные навыки и способности. Ее цель была политической: она хотела сделать для людей с нейроотличиями то, что предыдущие движения сделали для других стигматизированных групп, или, как она выразилась в одном из интервью, «сделать для людей с неврологическими особенностями то, что феминизм и движение за права меньшинств сделали для своих групп»[35].
Безусловно, для человека вроде меня, который не относится к нейроотличным людям, чтение о странных, а то и просто глупых, практиках, распространенных в наших нейротипичных обществах, может быть одновременно и когнитивно дезориентирующим, и, возможно, освобождающим. Именно такие чувства я испытывал, читая книгу Пита Уормби «Нетипичный: мир, не созданный для аутичных людей, и что нам с этим делать» (2023). В ней он описывает себя похожим на Маугли из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга, на человека, познающего обычаи странного чужого мира, при этом рядом с Уормби не было Балу или Багиры, которые могли бы его направлять. Постепенно, как пишет Уормби, он разобрался в законах нейротипичного мира, но они едва ли представлялись ему разумными. Действительно, одно из удовольствий от чтения его книги – впервые увидеть, насколько глупы многие нейротипичные практики. Он пишет:
Наш мозг работает настолько непохоже на то, как функционирует мозг нейротипичных людей, что порой меня совершенно поражает это несоответствие. Как вообще может быть, например, что намекать на что-то в странной пассивно-агрессивной форме – это стандартный метод, чтобы человек что-то для тебя сделал? Как вообще получается, что один из лучших способов поддерживать и укреплять дружбу – это постоянно спрашивать человека: „Как ты?“, не слушая по-настоящему ответ? Почему, в конце концов, уединение – пребывание наедине со своими мыслями – считается, среди прочего, согласно распространенному представлению, одним из признаков несчастья? С моей точки зрения – с точки зрения слегка раздраженного человека с аутизмом, – всё это выходит за рамки разумного[36].
Читая это, я попеременно смеялся и хмурился: смеялся над забавным анализом глупых социальных норм и хмурился от того, насколько правдиво это описание глупого, контрпродуктивного функционирования нейротипичного общества. Фраза «за рамками разумного» особенно уместна: возможно, то, что представляет собой гетеросексуальный нейротипичный мир, структурно неразумно, другими словами, основано на неосознанной глупости. Почему нейротипичные люди просто напрямую не говорят, что им нужно? Почему мы задаем бессмысленные вопросы? Почему нас так беспокоит уединение, что мы клеймим его? Выходит, мы глупые? Изображение Уормби искаженной перспективы кажется мне отчасти похожим на стихотворение Крейга Рейна «Марсианин отправляет открытку домой» (1979), в котором растерянный инопланетянин описывает странные человеческие обычаи: «Ночью, когда все цвета гаснут, они прячутся попарно / и читают
Ознакомительная версия. Доступно 22 из 111 стр.