После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна
Он не стал спорить.
— Можно оплатить десять реле сейчас, пятнадцать после поступления, — сказала Нина. — Для запуска испытания хватит трех. Поставщик согласен разделить счет?
Бухгалтер проверила письмо.
— При потере скидки два процента.
Мы посчитали цену: сорок шесть тысяч рублей. Она была меньше стоимости еще одного дня простоя и позволяла не забирать деньги из зарплатного графика.
— Делим поставку, — решила я. — Десять оплачиваем сегодня. Пятнадцать резервируем до завтра шестнадцати часов. В ежедневном отчете указываем, что первая часть закуплена без изменения даты выплаты.
Михаил перелистнул план.
— Тогда испытание начнем завтра вечером. Если образцы проходят тридцать шесть часов, в воскресенье запускаем сборку.
— Не «если проходят», а после акта, — поправила Полякова.
— После акта, — согласился он.
Встреча закончилась без победной речи. Нина забрала график в цех, Полякова — спецификацию образцов, бухгалтерия — счет. Тамара осталась проверить строку отчета. Так выглядело решение, когда его принимал не один человек: медленнее, шумнее и надежнее.
Я вернулась к утечке только вечером. Служба безопасности установила, что фотографию сделали в московской переговорной после июньского заседания. Камера показывала помощника одного из членов совета, снимавшего экран на телефон. Он признал, что отправил кадр знакомому консультанту, а тот переслал его сотруднику «Арктона». Формального запрета фотографировать слайд тогда не было, коммерческие данные на обрезанном фрагменте отсутствовали. Дисциплинарный вопрос оставался холдингу.
Мне хотелось получить имя заводского сотрудника, приклеившего лист. Потом я поняла, что это ничего не изменит. Он не придумал сценарий продажи. Он показал реальный страх в самой грубой форме.
Я распорядилась не проводить внутреннюю охоту за автором надписи. Камеры сохранили только на случай порчи имущества или угроз.
На выходе фотография еще висела. Рядом появился первый ежедневный отчет. Работники останавливались у обоих листов и сравнивали их.
Михаил догнал меня во дворе.
— До машины провожу?
— Зачем?
— У ворот собрались журналисты местного канала. Хотел предупредить, а не говорить за тебя.
— Спасибо. Дальше сама.
— Хорошо.
Он остановился. Я прошла к воротам одна и ответила журналистке на три вопроса: продажа рассматривается, решение не принято, отгрузка остановлена из-за дефекта. Никаких фамилий, обвинений и обещаний.
Когда я села в машину, Михаил уже возвращался к цеху. Он действительно не вмешался.
У ворот рабочие по-прежнему читали надпись «ликвидатор». Рядом висел отчет с завтрашней датой выплаты, и утром эту дату предстояло подтвердить деньгами.
ГЛАВА 5. Чужая подпись
Платеж на четыре миллиона пришел в четверг в пятнадцать сорок. К этому времени на счете уже были остальные сервисные и дебиторские поступления, предусмотренные графиком выплаты. В шестнадцать двадцать бухгалтерия отправила остаток задержанной зарплаты. В ежедневном отчете впервые появилась строка без долга перед работниками.
Я не успела почувствовать облегчение. Через десять минут Оксана принесла папку с документами закупочного комитета.
— Нашли приложение к договору, — сказала она. — Посмотрите страницу двенадцать.
На странице стояла таблица из трех строк: наименование реле, количество, цена. Триста двадцать штук. В графе «техническое основание» был указан протокол испытаний номер 14-П.
Я знала этот номер. Утром мы в четвертый раз смотрели протокол, где Михаил согласовал двадцать пилотных комплектов. Его электронная подпись подтверждала именно этот документ. Закупки приложили протокол к договору на триста двадцать реле без пояснения, что серийное применение зависит от отдельного акта.
— Договор подписал прежний директор, — сказала я.
— Да. Нечаев подготовил пакет, финансовая служба согласовала цену и наличие лимита. Техническая служба отдельного визирования договора не делала. Формально использована подпись Власова под пилотным протоколом.
— Он видел пакет?
— Утверждает, что нет. В системе нет отметки о направлении ему итогового договора. Запросим почтовый архив.
Я снова открыла страницу. Подпись Михаила не подделывали. Ее поместили в другой контекст, сохранив настоящий номер и дату. Для человека, который просматривал пакет за три минуты, все выглядело согласованным.
— Бывший директор что говорит?
— Что доверял Нечаеву и считал пилот коммерческим названием первой поставки. Он готов дать письменное объяснение. Помнит требование сэкономить восемь процентов, но отрицает распоряжение устанавливать реле до испытаний.
— Удобная память.
— Возможно. Поэтому проверяем документы, а не удобство.
Оксана всегда возвращала разговор к процедуре раньше, чем мое раздражение успевало стать решением.
— Когда будет почтовый архив?
— Ночью. Холдинг выгружает резервную копию по состоянию на конец июля. Текущий архив уже есть, но в нем часть писем удалена по обычной политике хранения. В два часа система освободит сервер, к трем начнем проверку.
— Я буду.
— Не обязательно.
— Эта закупка определяет договор на сто восемьдесят шесть миллионов и решение по заводу. Буду.
Оксана пожала плечами.
— Тогда поспите до двух.
Совет был разумным и невыполнимым. До вечера нужно было утвердить календарный план для «Меридиана», получить акт лаборатории и решить, где взять деньги на следующую поставку реле.