После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

Лаборатория подтвердила производственный дефект КР-17. При нагреве внутренний контакт терял стабильность, сопротивление росло, защита отключала шкаф. Нарушений монтажа в двух исследованных образцах не нашли. Поставщик получил заключение и ответил, что готов принять всю партию на возврат после собственной экспертизы. Срок он не назвал.

— Возврат денег может занять месяц, — сказала главный бухгалтер. — До этого придется держать претензию как дебиторскую задолженность.

— В финансовый план не включаем, пока нет подписанного соглашения, — решила я.

— Тогда кассовый разрыв на следующей неделе шесть миллионов.

— За счет чего?

— Предоплата аналога, лаборатория, перевозка, штраф по второму заказу и фонд оплаты.

Нина положила рядом производственный график.

— Второй заказ перенесен по согласованию. Штрафа не будет. Клиент прислал письмо.

Кассовый разрыв уменьшился до пяти миллионов восьмисот двадцати тысяч. Не победа, но цифра, с которой можно работать. Я попросила бухгалтерию подготовить недельный платежный календарь и исключить расходы, не связанные с безопасностью, зарплатой и действующими заказами.

Михаил представил техническую часть плана. Сорок старых реле были проверены. Десять новых аналогов приехали, три отправились на стенд. При успешном тесте оставшиеся пятнадцать поставлялись на следующий день, еще пять закладывались в резерв. Разбор шкафов шел по графику: за первую смену сняли девятнадцать КР-17, один корпус пришлось заменить из-за поврежденной защелки.

— Почему повреждена? — спросила Полякова.

— Реле устанавливали до окраски маркировочной панели, крепление залило составом, — ответила Нина. — Акт есть. В остальных шкафах такой проблемы нет.

— Темп двадцать за смену сохраняется?

— Реально восемнадцать-девятнадцать. В плане ставим восемнадцать.

Михаил не возразил, хотя его утренний расчет строился на двадцати. Я отметила это без комментария.

Календарь для клиента получался жестким. Испытание аналога заканчивалось в субботу утром. Если результат положительный, в тот же день начиналась сборка. Первая партия из шестидесяти установок могла быть готова к пятнадцатому сентября, затем требовался контрольный цикл и время на исправление замечаний. Приемка двадцать шестого оставалась возможной без запаса.

Юрий Светлов подключился к видеосвязи в восемнадцать. Он изучил план и спросил, где в нем учтена задержка поставщика.

— Первые двадцать пять реле уже в городе или зарезервированы, — ответила я. — Остальные для первой партии берем из проверенного запаса. Для последующих этапов поставщик подтвердил пятидневный срок с договорной неустойкой.

— Если аналог не пройдет испытания?

Михаил открыл резервный вариант.

— Возвращаем прежнюю модель от другого дистрибьютора. Поставка двенадцать дней, приемка сдвигается минимум на неделю.

— Значит, дата зависит от теста, который еще не закончен.

— Да, — сказала я. — Поэтому в проекте соглашения два графика и один порядок уведомления. Мы не предлагаем вам считать лучший вариант гарантированным.

Юрий попросил прислать лабораторное заключение и отключился, не подтвердив соглашение. Клиент вел себя именно так, как должен вести себя человек, отвечающий за собственную площадку: не спасал нас от последствий нашей ошибки.

В девять вечера я уехала домой, приняла душ и легла, поставив будильник на час пятнадцать. В половине первого позвонила Ася.

— Ты спишь? — спросила она.

— Пыталась.

— Папа сказал, ты ночью на завод.

— Откуда он знает?

— Выгрузка же с двух. Он тоже едет.

Я села на кровати.

— У него техническая работа с архивом?

— Не знаю. Мы ужинали, ему позвонили. Я просто хотела спросить, можно завтра остаться у него. У нас утром репетиция рядом с его домом.

— Конечно. Учебники взяла?

— Мам, мне семнадцать.

— Именно поэтому спрашиваю, а не собираю сама.

Она рассмеялась.

— Взяла. И ты хотя бы часа три поспи.

— Уже почти.

После разговора я написала Оксане: «По какой причине Михаил участвует в ночной выгрузке?»

Ответ пришел сразу: «Нужен для идентификации технической переписки. Доступ только на чтение, работа в общей комнате. Возражаете?»

Я не возражала. Меня раздражало, что о его участии я узнала от дочери. Потом я напомнила себе: Оксана не обязана согласовывать состав своей проверки со мной, а Михаил не должен писать мне о служебном вызове в семейный чат. Граница работала именно так, как мы договорились. Неудобство не означало нарушение.

В два сорок ночной коридор административного корпуса был освещен через одну секцию. В комнате серверной стояли четыре монитора, системный администратор, Оксана, юрист и Михаил. Он принес термос и бумажный пакет с едой.

— Я взял бутерброды на всех, — сказал он. — Можно поставить здесь?

Оксана проверила, что пакет не лежит рядом с накопителями.

— На подоконник.

Раньше Михаил передал бы мне кофе без вопроса, потому что помнил, какой я пью. Теперь термос остался общим. Я налила себе сама.

Выгрузка содержала почти девять тысяч писем. Системный администратор настроил поиск по номеру договора, коду КР-17, названию поставщика и протоколу 14-П. Первые результаты подтвердили известное. Нечаев запросил цену на триста двадцать единиц до подписания пилотного протокола. Поставщик предложил скидку при оплате всей партии. Прежний директор ответил: «Берите объем,