Кодекс Охотника # 48 - Юрий Винокуров

Буквы под её ногтем шевелились. Привычные слова про штраф и двадцать палок расползались в стороны, как муравьи, а на их месте, ровно и крупно, собиралось одно-единственное.

— «ОБОССАТЬ», — прочла вслух Лина и густо покраснела.

В кабинете стало тихо. Константин деликатно кашлянул в кулак, а Сара Абрамовна поставила чашку на блюдце.

— Я этого не писала, — сказала Аня.

— Заверенный экземпляр обновляется вместе со Сводом, госпожа, — прошептала Лина. — Наказание привели в соответствие с новым Законом.

До владельца четырёх миров дошло не сразу. Потом он побелел.

— Я заплачу штраф вдвое! — заговорил он очень быстро. — Втрое! Сорок палок. Шестьдесят! Бейте сколько угодно, только не это, меня же вся очередь видит!

Ане стало его почти жаль. Она бы взяла деньги. Любой нормальный банкир взял бы деньги! Но банк Галактионовых стоял на том, что закон здесь исполняют до последней буквы, даже когда буква такая.

— Мне очень жаль, — сказала она искренне. — Правила есть правила.

— А кто исполнять-то будет? — заинтересовалась Сара Абрамовна. — У вас на это, я надеюсь, тоже человек есть?

Хельга просияла, распахнула окно и высунулась наружу.

— Ссыкля! — позвала она на всю площадь. — Иди сюда, мой хороший. Тут для тебя работа.

Дракон поднял голову.

Дальше Аня смотреть не стала, всё-таки она была приличной женщиной. Судя по звукам, по восторженному рёву очереди и по тому, как Константин молча снял воображаемую шляпу, Ссыкля отнёсся к поручению со всей ответственностью.

— Примёрзло, — доложила Хельга с глубоким удовлетворением. — Он же у меня ледяной.

Очередь, разумеется, опять выросла. В банк, где закон исполняют настолько буквально, оказалось не страшно нести даже яблоки.

Аня вернулась за стол, придвинула запрос Регистраторов и взялась за работу. Яблоко к золоту, поправка на сорт, поправка на срок хранения, отдельной строкой арбуз. Цифры ложились одна к другой, и посреди столбца она вдруг заметила свои руки.

Пальцы не дрожали. Она осторожно повернула запястья. Чисто, никаких серых прожилок, хотя работала она сейчас всерьёз, так, как обычно считала только золото. Пустота внутри молчала с самого утра. Выходило, что этой дряни нужна её кровь и золото, а про яблоки ей никто ничего не сказал.

Аня подняла глаза. Хельга смотрела на её запястья, потом встретилась с ней взглядом и молча подмигнула. Бабушка, к счастью, как раз разглядывала площадь.

— Анечка, — сказала Сара Абрамовна, не оборачиваясь, — пока вы тут развлекались, я навела кое-какие справки. А ты таки знаешь, сколько в Многомерной Чудо-Яблонь?

— Бабуль, я даже не знала, что они бывают.

— Одна, деточка. Одна-единственная на всю Вселенную. И растёт она у вас в саду, а поливает её ваш мохнатый Избранный, — бабушка наконец повернулась. — Ты понимаешь, что это значит? У всех теперь деньги растут на деревьях. А у Галактионовых во дворе стоит монетный двор.

— Бабушка, откуда ты это узнала⁈ — Аня даже привстала. — Ты же только недавно Землю покинула!

— Ой, деточка, не делай мине нервы, — Сара Абрамовна отмахнулась рукой в кольцах. — Здесь всё как на Земле. Только возможностей для гешефта больше!

Про свои каналы она, как всегда, распространяться не стала. Зато добавила, глядя на внучку с непонятным сочувствием:

— Муж твой тот ещё поц, кстати. Он разрешил Избранному посадить яблоню на месте беседки, а её переставил прямиком на твои розы!

Аня медленно положила перо.

Три сорта от корейского селекционера! Каждый куст она сажала своими руками и каждый знала по имени.

В дверь снова постучали. Лина, которая за это утро, кажется, разучилась удивляться, внесла ещё один лист с печатью Обители Регистраторов.

— Держателем эталонной яблони признан род Галактионовых, госпожа, — прочла она. — Разослано во все три тысячи миров.

— Вот, а я вам шо говорила! — Сара Абрамовна удовлетворённо кивнула. — Теперь об этом знают все поцы во Вселенной. Ставь к дереву охрану, деточка, за ним придут. А мине найдите этого вашего Избранного. Я таки хочу поговорить с ним о процентах.

— Сначала с ним поговорю я, — сказала Аня очень ровно. — И с мужем. О розах.

Горе, которой снесли макушку, обратно её не приставишь. Это я выяснил опытным путём: приставил, макушка постояла, подумала и съехала в другую сторону. Зато осыпи придержать можно, трещины стянуть тоже, а чужую дрянь, которая осталась на камнях после ряби, я выжигал с отдельным удовольствием.

Башня гнала силу без остановки, и мне наконец-то было куда её девать. Я шёл по тому, что недавно называлось склоном, клал ладони на разломы и вливал, сколько возьмут, а брали они хорошо!

В кармане зажужжал телефон. Как эта штука пережила драку, в которой не выжил целый хребет, я не знаю. Надо будет отправить производителю благодарность. А, точно! Это же Крендель! А он мне за розовый хлам ещё по шее не получил! Так что прощаю.

— Александр! — Доброхотов даже не поздоровался. — Ты что там устроил⁈ У меня сейсмологи поседели, Морозов третий раз спрашивает, с кем мы воюем, а на столе сводки с половины Империи!

— Уже ни с кем не воюем, — успокоил я его. — Я закончил.

— Закончил он… — герцог шумно выдохнул. — Ладно. Допустим. А сейчас ты что делаешь? Мне наблюдатели картинку передают, и на ней гора шевелится!

— Чиню Урал.

В трубке стало тихо. Я успел стянуть ещё одну трещину, пока Алмазный Король переваривал услышанное.

— Чё, блин?.. — выговорил он наконец. — Как⁈

— Руками, Максимилиан. В основном руками.

— Галактионов, я сам не последний Одарённый в этой Империи. Я знаю, сколько силы нужно, чтобы сдвинуть скалу. Одну скалу! А ты там хребет двигаешь и со мной по телефону болтаешь!

— Так мне силу девать некуда, — честно признался я. — Вот и пристраиваю к делу.

Доброхотов помолчал ещё немного. Судя по звукам, он что-то пил, и вряд ли это был чай.

— Слушай, — сказал он уже другим голосом, — а трон ты у меня когда заберёшь? Я из-за тебя уже который день прииски не вижу.

— Чини Империю, Максимилиан. У тебя хорошо получается.