После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Она приехала около восьми на такси с двумя чемоданами и плоским футляром для компьютера. Я помогла поставить багаж у двери, но не предложила остаться. Алина сама сказала, что номер в апарт-отеле оплачен на две недели.

— Остальное заберу позже, — добавила она. — Сегодня Сергей разрешил взять одежду, личные документы и технику, которую я покупала до брака. Адвокат составил опись. Его юрист присутствовал.

— Конфликт был?

— Сергей пришел в конце. Сказал, что я разрушаю компанию из-за ревности к прошлому. Я не отвечала.

Она сняла куртку и прошла на кухню. За столом, где утром лежали мои рабочие бумаги, я оставила только журнал источников и чистые листы. Чай Алина попросила без сахара. Я налила две чашки и села напротив.

— Рекламные исходники где?

— На моем личном диске в отеле. Фотограф передавал копии мне как руководителю проекта, а потом загружал на корпоративный сервер. Договор принадлежит компании, но у меня сохранился рабочий комплект. Адвокат разрешил показать перечень и файлы, которые относятся к моей защите. Передавать весь архив нельзя.

— Сначала расскажите, почему вы решили, что съемка связана с маркировкой.

Алина провела пальцем по краю чашки, не поднимая ее.

— На вашей фотографии с завода белая этикетка наклеена криво. В макете зона серийного номера стоит ближе к правому краю. Мы не печатали такие ярлыки отдельно. Для рекламной съемки использовали настоящую упаковку партии, которая пришла двадцать девятого августа. Я видела ее первого сентября.

— Где снимали?

— На складе, сектор Б-12. Сергей хотел показать спонсорам, что материал уже на заводе. Сняли поддоны, сертификат и один открытый лист изоляции. На каждой упаковке был уникальный серийный номер. В презентацию номера не вошли, но в исходниках читаются.

— На модуле вчера виден такой же номер?

— Я думаю, да. Нужно сравнить оригинальный снимок, а не фотографию экрана.

— Поедем в отель после разговора. Но сначала другой вопрос.

Алина знала, какой. Она перестала касаться чашки.

— Сергей сказал, что вы хотите получить от меня полную историю.

— Я не обсуждала с ним наши условия.

— Он знает вас. И меня, видимо, тоже.

— Что вы знали о нашем браке, когда отношения стали личными?

Она могла отказаться. Для происхождения файлов подробности измены не требовались. Зато требовалось понимать, какую часть сведений Алина уже однажды скрыла, выбирая удобную версию Сергея.

— Он говорил, что вы разъехались и подали документы, — начала она. — Что развод не объявляют из-за переговоров с инвестором.

— Это его слова. Что знали вы?

Алина посмотрела на меня прямо.

— Через три недели после начала наших отношений я увидела приглашение на отраслевой ужин. Вы были указаны супругой Сергея и финансовым директором. Он сказал, что это формальность для партнеров. Потом я спросила номер дела о разводе. Он ответил, что заявление еще не подано, потому что вы спорите о доле.

В тот период мы не спорили о доле. Сергей придумал объяснение заранее, пока я продолжала работать рядом с ним и считать наши разногласия обычными.

— После этого вы продолжили отношения.

— Да.

— Почему?

— Потому что хотела поверить ему. Он показывал переписку с юристом о разделе имущества, оставался у меня несколько ночей и говорил, что дома вы живете в разных комнатах. Мне было тридцать один, но возраст здесь ничего не оправдывает. Я видела, что развода нет, и решила считать брак законченным без вашего участия.

Я сделала глоток уже остывшего чая.

— В интервью после моего ухода вы сказали, что пришли в свободную компанию и свободные отношения.

— Сергей попросил. Я согласилась.

— Вы знали, что это ложь?

— Да.

— Текст вы читали до публикации?

— Читала. Я убрала фразу о вашем возрасте, которую добавил специалист по связям с прессой, но оставила слова о том, что вы смешивали работу и личную обиду.

Я помнила эту формулировку. После публикации два прежних партнера написали мне почти одинаковые сообщения: советовали переждать и не принимать деловых решений на эмоциях. Один из них отменил обсуждение консультации. Сергей получил удобное объяснение моего ухода, а Алина дала ему свое лицо и должность.

— Вы возражали против фразы о возрасте, — сказала я. — Остальное сочли допустимым.

— Да.

— Это тоже относится к полной истории. Если Сергей опубликует старое интервью, вы не сможете сказать, что не согласовывали текст.

— Не скажу. У меня сохранилась переписка с правками. Передам своему адвокату.

Слово прозвучало без добавления «но». Это не уменьшало сделанного. Зато позволяло не тратить время на спор с очередной версией.

— Я не буду говорить, что понимаю вас, — сказала я. — И не собираюсь решать, достаточно ли вам сейчас тяжело.

— Я этого не прошу.

— Хорошо. Тогда наши рабочие условия остаются прежними. Если есть факт, который меняет источник документа или вашу роль, вы называете его до того, как его найдет Сергей.