После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

— Кого выбираешь? — спросила я.

— Пока не решила. Кто будет свободен.

Я открыла рот, чтобы сказать, что освобожу день, и остановилась. Через две недели на заводе начинался критический этап переделки. Михаил, вероятно, тоже не мог обещать свободу без графика.

— В понедельник посмотрим расписание и оба честно скажем, кто может, — сказала я.

— Вот. Нормальный ответ.

После ужина Ася включила фильм. Мы с Михаилом сели по краям дивана, дочь устроилась в кресле с пледом. Половину фильма она переписывалась с подругой, потом ушла в комнату за зарядкой и не вернулась десять минут.

— Она оставила нас специально? — тихо спросил Михаил.

— Не думаю. Если бы хотела нас свести, выбрала бы фильм короче двух часов.

Он рассмеялся. Настоящий смех, не короткая рабочая реакция. Я тоже улыбнулась, хотя сцена на экране была серьезной.

— Ты хорошо ответила про деньги, — сказал он.

— Мы оба ответили.

— Я снова предложил продать что-то до вопроса.

— Предложил. Потом остановился.

— Это считается?

— Не знаю, Михаил. Я не веду балльную систему.

— Жаль. С таблицей мне было бы проще.

— Именно поэтому ее не будет.

Мы говорили тихо, чтобы не мешать фильму, хотя смотреть уже не получалось.

— Ты правда не знала про ее выбор? — спросил он.

— Знала, что рассматривает Ярославль. Не знала, что решила.

— Я думал, ты подтолкнула ее уехать.

— Почему?

— Потому что здесь ей предложат практику на «Арктоне», и она может выбрать завод из-за нас.

— Я не предлагала ей практику.

— Знаю. Сейчас знаю.

В другой вечер я потребовала бы объяснить, откуда он взял предположение и почему снова не спросил раньше. Сегодня вопрос был проще.

— Ты хотел, чтобы она осталась?

Михаил провел пальцем по шву диванной подушки.

— Хотел. Мне нравится, что она может прийти без предупреждения и съесть все, что я приготовил на два дня. Но если останется только ради этого, потом будет злиться.

— Она все равно будет приезжать и есть.

— Надеюсь.

— Зимой реже.

— Спасибо за поддержку.

Я посмотрела на него. В профиль он казался усталым: под глазами появились темные тени, седина у виска была заметнее в свете торшера. За рабочую неделю мы провели рядом больше времени, чем за предыдущий год. Там каждую минуту определяли должности, документы и риск. Здесь нас связывала дочь и четырнадцать лет привычек, которые развод не мог удалить из памяти.

Это не означало, что их нужно возвращать.

Ася вернулась с зарядкой и тарелкой печенья.

— Вы о чем?

— О том, что зимой ты будешь редко приезжать, — сказал Михаил.

— Еще не поступила, а он уже скучает.

— Он планирует риски, — ответила я.

— Мама, сегодня без завода.

— Это был не завод.

— У вас одинаковый язык для всего.

Фильм закончился в половине одиннадцатого. Я помогла убрать посуду, хотя Михаил сказал, что справится. На кухне он мыл тарелки, я вытирала. Раньше это было обычным окончанием вечера. Теперь каждое случайное движение требовало больше внимания, чем хотелось признавать: где встать, можно ли открыть ящик, не выглядит ли помощь обещанием.

— Оставь, — сказал Михаил. — Ты гость.

— Я мать человека, который съел половину ужина. Участие обосновано.

— Тогда вытирай.

Он передал мне тарелку, не коснувшись пальцев. Осторожность была разумной. Она же делала видимым то, что мы оба замечали близость.

— По складу оценщик был? — спросил он.

— Был. Мы снова говорим о работе.

— Да. Извини.

— Отчет к воскресенью. Это все.

— Понял.

За окном шел дождь, а зонт остался в машине.

Когда я собралась уходить, Ася уже чистила зубы. Она выглянула из ванной.

— Я останусь у папы. Завтра сама приеду к тебе после обеда.

— Хорошо. Напиши, когда выйдешь.

Михаил снял с крючка складной зонт.

— Возьми. Вернешь через Асю.

— У меня в машине.

— До машины сорок метров.

— Я не растворюсь.

— Я и не говорил.

Он не настоял и не вышел провожать. Я прошла под дождем, села в машину и обнаружила, что не чувствую привычного облегчения от закрытой двери.

В воскресенье оценщик прислал отчет: двадцать четыре миллиона шестьсот