После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

— Готовы дать это пояснение в акт?

Павел задержал взгляд на камере под потолком.

— Готов подтвердить, что ярлык заменили после среды. Остальное запрашивайте у снабжения.

Его фразу внесли дословно. Павел прочитал и подписал только эту строку.

Пачку вскрыл специалист лаборатории. С нее взяли контрольные фрагменты, упаковали отдельно и опечатали без участия работников завода в работе с пакетами. К часу дня в запираемом отсеке находились восемь действующих упаковок: основные и контрольные образцы из трех модулей, а также два фрагмента складского материала. Нарушенный Л-1037 остался на заводе в отдельной упаковке с подписями сторон и пометкой об исключении.

Лабораторный автомобиль должен был ехать прямо в Нижний Новгород. Водитель и специалист подписали журнал передачи. Планировались проверка плотности, горючести, дымообразования и токсичности продуктов горения в объеме, предусмотренном заданием фонда. Предварительный протокол обещали через несколько рабочих дней, полный — позже.

— Почему нельзя получить хотя бы плотность завтра? — спросила я Михаила, когда мы вышли из цеха.

— Можно получить отдельное число. Оно не ответит, соответствует ли материал всем требованиям договора. Фонд получит результаты по мере готовности, но вывод строится по комплексу испытаний.

— Сергей использует эти дни.

— Поэтому мы сегодня сделали так, чтобы потом не потратить месяцы на спор о пакетах.

В административном корпусе Ирина сверяла акт, а я обедала принесенным из дома бутербродом. После субботнего разговора я спала меньше обычного, но усталость проявлялась пока только в том, что одну дату в своей таблице набрала как прошлогоднюю. Лев заметил ошибку при удаленной проверке и исправил после моего подтверждения. Я внесла правку в журнал версий.

Михаил поставил рядом стакан воды.

— Лев нашел ошибку?

— Да.

— Хорошо, что таблицу проверяет второй человек.

— Я собиралась сказать то же о ваших этикетках.

— Поэтому Ирина партнер, а не помощник.

В его голосе не было желания выиграть обмен репликами. Он констатировал устройство своей работы. Я подумала, что Сергей за шестнадцать лет ни разу не назвал меня равным партнером, хотя пользовался каждым моим выводом. Сравнение оказалось неприятным и полезным.

Когда акт был готов, корпоративный юрист потребовал включить возражение: первый пакет открыли для размещения обязательного вкладыша, а исключение образца являлось избыточным решением аудитора. Михаил согласился внести текст полностью.

— Вы не боитесь, что это используют против отчета? — спросила я позже.

— Возражение существовало. Если его убрать, появится основание обвинить нас в неполной фиксации. Ответом будет согласованная процедура и фотография нарушенной полосы.

Мы вышли на парковку около двух. Сергей ждал у моей машины без пальто, в рубашке и пиджаке. Значит, приехал недавно и не собирался заходить в цех. Рядом стоял его автомобиль с водителем.

Михаил остановился в нескольких шагах.

— Нужен представитель фонда или Тамара? — спросил он.

— Пока нет. Я сама обозначу границу.

Он кивнул и отошел к своему универсалу, но не уехал. Это было ровно столько присутствия, сколько я согласилась принять.

— Надя, у нас есть десять минут до того, как все разъедутся, — сказал Сергей.

— По рабочим вопросам обращайтесь письменно.

— Я хочу избавить тебя от публичного унижения. Лаборатория будет проверять материал, но твоя подпись к нему отношения не имеет. Подтверди, что акты были рабочими проектами финансовой службы, и я сообщу клиентам, что претензий к тебе нет.

— Я не создавала эти акты.

— Ты создавала схему согласования поставщиков. Подпись могли поставить на шаблон автоматически. Мы оба знаем, как в компании оформлялись черновики.

— Направьте предложение Тамаре.

— Если подключить адвокатов, предложение перестанет быть способом решить вопрос спокойно.

— Тогда у нас нет предложения.

Сергей посмотрел в сторону лабораторной машины.

— Они уже потеряли первый образец. С остальными будет то же самое, если в цепочке найдется хотя бы один разрыв. Михаил это понимает, поэтому устраивает спектакль с каждой наклейкой.

— Вы приехали обсудить пломбы или мою подпись?

— Твое будущее. Старый отчет никуда не исчез. Если ты выступишь против компании, я покажу, что именно ты шесть лет назад провела «ПраймПанель» через внутренний контроль.

— Все дальнейшее через адвоката.

— Ты уверена, что Михаил забудет, сколько потерял из-за тебя?

— Нет. Он и не обязан.

Сергей не нашел ответа сразу. Раньше угроза чужого разочарования заставила бы меня объяснять, почему я заслуживаю доверия. Сейчас объяснение требовалось в письменном уточнении, а не на парковке.

— Разговор окончен, — сказала я.

Он отошел от машины. Я открыла дверь только после того, как Сергей сел в свой автомобиль.

Михаил подошел ближе.

— Все в порядке?

— Он предложил назвать акты рабочими проектами в обмен на отсутствие претензий. Сказал, что любой разрыв цепочки уничтожит результат лаборатории, и напомнил о старом отчете.

— Это не признание.

— Знаю. Я составлю служебную записку, укажу время, место и точные слова, которые помню. Отправлю Тамаре.