Поймать ускользающую. Неуловимая попаданка для Мастера - Екатерина Сергеевна Богданова
— Мама Кэр пришла! — звонко крикнула она, обернувшись в дом.
— Алька, а ну слезь с окна!
В поле зрения показался мальчик, чуть старше, но чем-то похожий на девочку, стянул её с подоконника и закрыл окно. А в доме послышались смех, топот детских ножек и звонкий голосок прокричал «Не догонишь!». И я задержала дыхание. Что-то всё это мне напоминало… но не напомнило.
— Идём, познакомлю тебя с моими ребятами. Хотя с двоими ты уже встречалась, — с улыбкой сделала приглашающий жест профессор Дэнтли.
Переступая порог этого дома, я всем своим существом чувствовала и осознавала, что это шаг в новую жизнь. Не раньше, когда очнулась без памяти, не войдя в академию, и даже не в тот момент, когда на моём запястье застегнулся браслет Мастера, а именно сейчас.
Это было такое завораживающее, заставляющее замирать сердце ощущение. Казалось бы, что такого, всего лишь вошла в чей-то дом, но нет, меня пригласили не просто в дом, в целую жизнь и семью. И это было так… дорого.
И да, это действительно была самая настоящая семья. Шумная, неугомонная семья, состоящая из «мамы» профессора Кэр Дэнтли и семи детей разных возрастов, от совсем маленькой пятилетней Алаики и её брата восьмилетнего Саинда, до шестнадцатилетнего, уже по-взрослому серьёзного Эрина. Все семеро подопечных профессора Дэнтли были дома и ждали нас в гостиной. Включая тех двоих оболтусов, из-за которых мне опять пришлось испытать сомнительное удовольствие общения с Мастером Расселом Стоуном.
Вот они-то и отвлекли всех остальных от разглядывания меня. Вернее, их слаженный удивлённо-испуганный возглас, за которым последовало плавное перемещение со спинки дивана, на которой они восседали, собственно за эту спинку. Только макушки и остались торчать. Злиться на мальчишек я тут же передумала, эта их смешная попытка спрятаться вызвала улыбку и какое-то лёгкое чувство успокоения.
В общем, мне здесь нравится!
Глава 6
Полдня пролетели незаметно.
Сначала мы все перезнакомились. Особенно мне обрадовались самые младшие подопечные Кэр — Алаика и Саинд или Алька и Сан, как они сами представились. Для них появление кого-то нового было своего рода развлечением и даже праздником, потому что профессор Дэнтли так и сказала:
— Устраиваем праздничный обед в честь Эль!
И хлопнула в ладоши, сама, кажется, радуясь, как ребёнок. И все заразились её улыбкой и радостью, даже я. Пока накрывали на стол, ко мне по очереди подошли Агаш и Кайл, мальчишки, с которыми я столкнулась в кабинете Кэр. Смущаясь и краснея, извинились, причём совершенно одинаково, слово в слово, репетировали, наверное. Забавные такие, но весёлые и беззаботные.
Да, Кэр Дэнтли особенный человек. Она умудряется делать мир вокруг себя светлее и добрее. Только рядом с такой заботливой «мамой», как порой её и называли эти дети, сироты могут быть такими счастливыми и беззаботными. И я сейчас тоже была почти счастлива, почему-то казалось, что у меня много общего с этими детьми. Да, я сама уже не ребёнок, но разве есть возраст у желания быть нужной и любимой?
После шумного, вкусного и весёлого обеда, за которым я узнала, что познакомилась ещё не со всеми домочадцами, две девочки сейчас были в отъезде, но скоро вернутся, Кэр строго наказала детям не проказничать, а меня повела показывать дом, на ходу рассказывая забавные истории о во-о-он той вмятине на стене или той царапине на потолке. Историй у этого дома было много, и мне хотелось услышать их все, но радостное воодушевление отступило, когда профессор Дэнтли распахнула очередную дверь и тихо произнесла:
— А это будет твоя комната, Эль.
В этот момент я особенно остро почувствовала, что совсем одна в этом мире, у меня никого и ничего нет. А потом послышался топот детских ножек по лестнице, мимо пронеслась хохочущая Алька, за ней Сан. Кэр прикрикнула на них, и я улыбнулась. Теперь уже не одна.
Мне выделили небольшую, но светлую и уютную комнату. А ещё дали чистую сменную одежду, всучили в руки полотенце и отправили в ванную.
— Сегодня я тебя занятиями нагружать не буду, отдохни, — говорила через дверь Кэр, пока я скидывала с себя красивое, но какое-то неуместное платье. — А уже завтра начнём изучать основы. Пару дней позанимаемся и включишься в общий поток. Уверена, проблем не возникнет. Ты легко сходишься с новыми людьми, вон как мои сорванцы к тебе сразу потянулись, а значит, и в учёбу быстро втянешься.
Ответить на это мне было нечего. Я понятия не имела, как схожусь с людьми и втягиваюсь во что-то новое, для меня сейчас всё было в новинку.
— Ладно, отдыхай, — вздохнула Кэр, так и не дождавшись от меня ни слова.
Отдыхать мне не хотелось, мне хотелось узнать хоть что-то о себе. Но на это нужно время, так утверждали и профессор, и Мастер. Мастер… Какой же он странный. Жёсткий, непримиримый, раздражительный, и в то же время своеобразно позаботился обо мне. По крайней мере, за одно я могла быть ему благодарна — за профессора Кэр Дэнтли. Но всё же мне хотелось верить, что шанс поблагодарить Мастра Стоуна у меня появится ещё нескоро. Зря надеялась…
В ванной я задержалась. Сначала помылась, потом набрала ванну приятно горячеватой воды и долго, пока она не остыла, просто лежала, успокаиваясь, расслабляясь. Больше морально, чем физически. Напряжение медленно, но отступало. Я запретила себе думать о будущем, просто запретила и старалась радоваться даже таким мелочам, как вкусный обед, приветливые улыбки и тёплая, ароматная ванна.
Но вода остыла, пришлось выбираться из неё. Перешагнув одной ногой через бортик, я потянулась за оставленным на тумбочке полотенцем и поскользнулась! Падение, угол тумбочки, об который я непременно размозжу голову, боль в запястье от стремительно раскалившегося браслета… и я ухнула куда-то в темноту, в последний момент чудом успев ухватиться за полотенце.
С трудом веря в то, что избежала столкновения с углом тумбочки, я зажмурилась, пережидая мельтешение белых всполохов перед глазами, и шипя от боли в запястье. Браслет жёг неимоверно. И только почувствовав, что на кого-то упала, а после воцарилась гробовая тишина, осознала, что я голая! Голая, мокрая, и кто-то крепко обнимает за талию, прижимая к себе и удерживая на весу.
В личности того, чьи горячие ладони сейчас на моей, заледеневшей вмиг, мокрой спине почему-то даже сомнений не возникло. Ещё, без сомнений следовало открыть глаза, прикрыться как-то, хотя бы полотенцем, которое