Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов

Получается, ждали тут одного меня, и бригада из пятерых мужиков во главе с Коршем дружно смотрела в мою сторону.

— А меня-то зачем будили? — не понял я в итоге. Всё ведь готово, инструмент на месте, я тут нужен разве что свидетелем.

Корш задумался, и пауза затянулась подозрительно надолго.

— Работай давай, — нашел он наконец формулировку.

Хотя против такого распоряжения не поспоришь, придраться не к чему.

Щит подняли и повели над ямой на веревках, причем сработались мужики без лишних команд, двое направляют, двое страхуют, а пятый присматривает за жильцом. Тот отлеживался у дальнего края, отдыхал и на возню отозвался вяло, приподнял пару жгутов и уронил обратно.

Сначала опустили корыто, пошатали его, убедились, что стоит как полагается, и только следом взялись за щит. Пазы приняли доски с первого раза, перегородка съехала до самого дна и встала плотно, я качнул ее сверху палкой, сидит намертво, не зря мы эти выемки закладывали еще по свежему бетону.

— Открывай! — махнул я, и младший навалился на заслонку.

Добро из канавы поехало вниз с шорохом и смачным плюхом, куча за перегородкой росла, и аромат поднялся такой, что часть бригады разом вспомнила про срочные дела с наветренной стороны. Жилец ожил на глазах, жгуты заходили ходуном, зашарили по щиту, и самый шустрый ткнулся в отверстие почти сразу. Примерился, ввинтился, протиснулся насквозь и зацепил край угощения, а по доскам побежал первый мутный ручеек.

— Пошла! — охнул кто-то из мужиков и пихнул соседа локтем. — Гляди, гляди, пошла!

Дальше всем заправлял уже аппетит, единственное начальство, которое тут признают. Жгуты полезли во все дырки, какие нашлись, щит зашевелился, будто его набили змеями, и с каждой проходкой стекало столько, что ручейки слились в непрерывную капель. Черепки, кстати, оправдались полностью, слизь на них собиралась и срывалась ровно в корыто, ничего мимо, и кто бы это ни придумал, он явно сегодня молодец.

Бригада тем временем пообвыклась и заскучала, дело-то пошло само. Старший от нечего делать принялся считать вслух, сколько отверстий жилец освоит за раз, и застрял на семи.

— До верхних не дотянется, брюхо не пустит, — рассудил один из мужиков.

— Дотянется, он ради жратвы и не так извернется, — отмахнулся младший, и жгут в эту самую секунду полез в верхнее.

Корш во всем этом балагане не участвовал, пристроил дощечку на колене и черкал угольком, то ли выход замерял, то ли время, а может, просто записывал, кто чего наговорил.

— Так, хватит с нас, — решил я, глянув на уровень в корыте. — Ему этой слизью еще обед переваривать, снимайте щит.

Легко сказать, гнилоход к этому времени занял щупальцами все отверстия до единого, дотянулся-таки до основной кучи и жрал без остановки, отцепляться от такого счастья он не собирался. Мужики взялись за веревки, дернули, перегородка не сдвинулась ни на сантиметр. Попробовали поддеть палками, и снизу обиженно забурлило, а потом работник набрал побольше и от души окатил всю верхнюю публику.

— Да чтоб тебя!.. — старший утерся рукавом и сплюнул вниз. — Кормишь его, поишь…

Мужик, поймавший основной заряд, застыл с растопыренными руками и изучал себя сверху донизу, и по лицу читалось, что очередь за новыми штанами в деревне только что выросла на человека. Корш же стоял ровно на два шага дальше, чем требовалось, и остался сухим.

— Стойте… — я наконец понял, что грубой силой тут не решить и придется прибегнуть к дипломатии. Уж не знаю, понимает ли наш язык гнилоход, но говорить-то можно и на других языках. Так что взял ведро на веревке, которым обычно вычерпывают удобрения и зачерпнул там, куда сейчас тянутся все щупальца.

В общем, часть угощения полетела через перегородку обратно, на его половину, подальше от щита. Легкую добычу жгуты почуяли мгновенно и начали выдергиваться из отверстий один за другим, действительно, зачем ломиться через дырки, когда рядом насыпали безо всяких препятствий.

— Трое держат, двое тянут! — скомандовал я. — Живо, пока не передумал!

Палки уперлись в последние упрямые жгуты, веревки выбрали слабину, щит пополз вверх и уже над ямой начал разваливаться прямо в руках. Глина держалась, черепки осыпались лишь частично, а вот дерево под ними превратилось в мокрую труху, слизь за одну дойку разделалась с досками.

Вывод короткий, инструмент у нас одноразовый, и на следующую дойку щит нужен другой, из чего-то посерьезнее дерева, но это уже потом. А пока наверх поплыло корыто, качнулось на крюках, встало на утоптанную землю, и бригада сгрудилась над ним в торжественном молчании. Слизи набралось почти до проушин, и это всего одна кормежка, тяпкой я бы столько и за неделю не нацедил.

— Так, теперь переливаем по горшкам и сдаем на склад, под консервацию, — указал я на добычу. — Про запас, чтобы не протухла раньше времени.

Мужики переглянулись поверх корыта без энтузиазма.

— На склад? — осторожно уточнил один. — Это где еда лежит?

— В консервацию, ничего с вашей едой не случится, там отсеки. — отмахнулся я.

— Деду про сало только не говорите, — хмыкнул второй. — Он его и так каждый раз обнюхивает.

Чем черпать и в чем нести, я оставил на их совести, задача творческая, справятся. Отдельно попросил, как закончат, прикатить следом бочку и всё для заливки, а сам постоял еще немного у ямы. Жилец внизу подчищал остатки щита вместе с глиной и черепками, и выходило, что хотя бы за уборку инструмента переживать не придется, само рассосется.

Что ж, сырье есть, и завтра, наверное, можно будет уже варить. Собственно, с этой мыслью я и зашагал к реке, подальше от деревни.

Причем в прошлый раз народ набежал почти сразу, стоило мне удалиться от деревни, а сегодня на берегу пусто, лишь морось шуршит по камышу. Новость о дойке, надо полагать, уже обежала все дворы вместе с обрызганными, и народная арифметика сработала в обратную сторону, раз мастер после такого ушел на отшиб и молча размечает что-то себе одному, значит рядом стоять не надо. Ставки, подозреваю, делаются и сейчас, просто исключительно издали.

А размечаю я тут, между прочим, не просто так, и доверить эту стройку кому попало не выйдет, ставить буду сам, руками и Основой, благо работа в охотку. Суп у меня такая штука,