Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов

Пока он приходил в себя, у кареты дознавателей поднялось оживление. Служивые выскакивали из шатра кто в чем, молодой дознаватель сорвал засов, клетка распахнулась, и наружу выпали безвольные тела арестованных. Морн прислушался еще от костра и понял то, до чего они пока не додумались, дыхания за решеткой не осталось ни одного.

Только разбираться с этим можно и позже, весь гул просыпающегося армейского лагеря перекрыл нечеловеческий визг, и голос Морн узнал сразу.

— А-а-а!!! Убили!!! Меня убили!!! — неслось от господской кареты. — Стража!!! Где стража?!! Сюда!!!

Морн подлетел к нему за пару ударов сердца и первым делом осмотрел, ни царапины на господине не нашлось. Бертольд вжался спиной в дверцу, белый до синевы, и дрожал всем телом, у ног его блестела осколками разбитая бутылка, и вино еще стекало с сапога. А из стенки кареты, на уровне груди, торчала стрела. Вошла она по самое оперение, в середину резного герба, и башенка Вильмаров треснула пополам, от основания до верхушки.

— Вот так! Вот так вот, прямо перед носом! — Бертольд сунул Морну под нос два пальца, сжатых на ширину ногтя. — Она меня чуть насквозь не прошила, понимаешь⁈ Меня! Они пытались меня убить! А если бы он не промахнулся⁈ А⁈ Что тогда⁈

Морн ничего не стал отвечать, и молчание это господина только распалило.

— Ты! Ты почему сидел⁈ — визг пошел еще выше, хотя казалось, куда уж. — Ты обязан меня защищать! Остолопы! Дебилы! Дармоеды бесполезные! Всех! Всех до единого!..

Дальше грязью поливалось все живое, стража, лучники, дознание и лично Морн, в задачи которого никакая защита не входит и не входила. Хотя стоит признать, попади эта стрела господину в голову, высказали бы Морну все равно, виноватых в роду назначают быстро.

Слушать панические визги он не стал. Немного напрягшись, выпустил Основу и чуть ослабил звуки вокруг, лагерь отодвинулся куда-то на край слуха, и стало можно сосредоточиться. Траекторию он попытался отследить по тому грохоту, но память только разводила руками.

Прилетели стрелы из леса, а вот где засел стрелок и как далеко, не скажет сейчас никто. Вокруг мечутся военные, орут командиры, никто ничего не понимает, и выловить кого-то в этой каше дело безнадежное. А вот другое ясно наверняка, все цели поражены. В том числе и та, которой полагалось выжить и принести роду пользу.

И стрела в гербе тоже не промах. Стрелок уложил шесть стрел за один вдох, значит и эта легла ровно туда, куда он хотел, а Бертольд для него попросту мелковат. Метил он в род Вильмар.

Вместо паники Морн наклонился к стреле и принялся внимательно ее изучать. Древко чуть разбухло и расперло доску вокруг себя, оттого герб и лопнул, а вот из чего оно сделано, Морн так и не определил. Перьев таких он не видел никогда, да и клей на оперении чужой, в городе подобного точно не продается.

А поверх всего этого на древке тихо мерцали руны, ни одной из них он раньше не встречал, зато почерк отчего-то показался знакомым. Еще у деревни, в первую же ночь, Морн обошел ее по кругу, работа приучила сперва смотреть и только потом спать, так вот, там такие руны мерцают на каждом углу. И наносит их, если верить разговорам в лагере, один человек.

Морн выпрямился, постоял, глядя на расколотую башенку герба, и развернулся к лесу. Там стояла чернота, и не было в ней ни единого лишнего звука. Тишину он любил всю жизнь, но вот эта ему не понравилась.

Староста устроился на чердаке еще в полдень, прямо на досках, со скрещенными ногами, и с той минуты ни разу не шевельнулся. Но в какой-то момент снизу донесся негромкий разговор, точнее его половина, Герда с кем-то беседовала, а шагов перед этим не прозвучало вовсе. Так тихо по деревне ходит один человек, и раз он уже внизу, значит дело сделано.

Открыл глаз, прислушался и решил, что второй тоже пригодится. Вниз спускался без спешки, запас Основы требует уважения, глупо было бы расплескать его по дороге. В комнате между тем шел рассказ про муравьев, стащивших у кого-то на посту крошки от козинака, и Герда покачивала головой ровно там, где положено ахать.

Вельт расположился за столом по-домашнему, грел ладони о кружку с отварчиком, а перед ним дымилась миска с похлебкой. Колчан с крышкой стоял у двери, рядом прислонился лук. Пил гость не морщась и этим выгодно отличался от Бертольда, тот весь вечер промаялся всухую.

Историю он оборвал на середине, едва староста сошел с лестницы.

— Сделал, — не дожидаясь вопроса, улыбнулся охотник и отставил кружку. — Но у меня теперь мало особых стрел…

— Рей уже делает кое-что интересное, так что не надо его пока отвлекать, — кивнул староста. — Да, и если что, к Коршу подходи, он теперь, насколько я понял, начальник Рея.

— М? — опешил Вельт. — Какой начальник?

— Не спрашивай. Рей сам его нанял на эту должность и сам же платит, — вздохнул староста и опустился напротив.

Посидели, помолчали. Вельт какое-то время орудовал ложкой и поглядывал на старосту, но шуткой тут не пахло. Герда обошла стол, подлила обоим и вернулась к своим травам, ее, судя по спокойной спине, подобным не удивишь.

— Проблем не возникло? — поинтересовался староста.

— Со старым приказом никаких, — отмахнулся охотник. — А вот с новым… Было трудно попасть не в голову. — Он ухмыльнулся, но веселье быстро потухло. — И всё равно не понимаю. Точно надо было по этим Вильмарам стрелять? Я всё понимаю, желание было, но как-то сдержаннее надо.

— Других вариантов нет, — развел руками староста.

— Разве стоит месть того? Еще и стрелу особую… — Вельт с тоской покосился в сторону двери. — Я бы мог на следующей стоянке подобраться поближе, обычную запустить. Просто жалко, бухляковую-то…

— Нужна именно эта, — староста медленно провел ладонью по столешнице. — И это не месть или угроза, это пробник.

Охотник хмыкнул, спорить не стал и снова занялся похлебкой.

Сомнения свои он даже не прятал, по его меркам выстрел по гербу выходит недальновидным