Без страха и упрёка 7 - Андрей Борисович Земляной
— Сравнение не вполне правильное, — возразил Конев. — Танк можно построить на обычном машиностроительном заводе, а здесь требуются совершенно особые материалы и предприятия.
— Которые американцы уже очень активно строят, — заметил Василевский, перелистывая документы. — Причём в отчёте имеется оценка их промышленных возможностей и роста количества бомб. И если даже половина расчётов верна, через несколько лет речь пойдёт о десятках, а затем и сотнях боеприпасов.
— И у нас появятся такие же, — добавил Жуков. — Алексей Иванович сообщил, что наши учёные готовы приступить к испытаниям. Но это не отменяет главного вопроса, что будет представлять собой война, если обе стороны смогут применять атомное оружие?
Он подошёл к карте, на которой были отмечены крупнейшие промышленные центры и железнодорожные узлы Советского Союза.
— Начнём с простого. Предположим, у противника имеется сотня атомных бомб. Куда он их сбросит?
Черняховский поднялся, подошёл к карте и, не раздумывая, указал несколько точек.
— Москва, Ленинград, Горький, Казань, Куйбышев, Свердловск, Челябинск, Магнитогорск. Крупнейшие железнодорожные узлы, гидро и тепловые электростанции, металлургические предприятия. И обязательно аэродромы дальней авиации. Если задача состоит в том, чтобы лишить нас возможности продолжать войну, уничтожать дивизии на границе совершенно необязательно.
— Именно, — Жуков коротко кивнул. — А теперь представьте, что мы заблаговременно развернули на западном направлении три миллиона человек. Танковые армии, артиллерию, склады, госпитали, тыловые учреждения. Что сделает противник?
— Ударит по узлам снабжения и штабам, — ответил Антонов. — Прежде всего по железнодорожным станциям, мостам, местам сосредоточения резервов и горючего. И нам придётся рассредоточивать всё, что раньше старались сосредоточить для наступления.
— Причём рассредоточивать так, чтобы между частями оставались десятки километров, — заметил Штеменко. — Иначе одна бомба выведет из строя сразу несколько соединений вместе с управлением и снабжением.
Кузнецов, до этого внимательно слушавший сухопутных командующих, вмешался, подняв ручку.
— Для флота положение ничуть не лучше. Корабли можно вывести в море, но базы, ремонтные заводы и склады никуда не перенесёшь. И если противник уничтожит главные порты, останемся с кораблями, которым негде пополнять боезапас и ремонтироваться. А содержание огромного надводного флота при таких обстоятельствах становится довольно сомнительным удовольствием.
— А авиация? — Жуков повернулся к Новикову.
Главный маршал авиации некоторое время молчал.
— С авиацией ещё сложнее. Один атомный удар не уничтожит все самолёты, если правильно организовать рассредоточение, но крупный аэродром со стоянками, складами топлива и ремонтными мастерскими станет прекрасной целью. Придётся строить значительно больше аэродромов, запасных и ложных площадок, укрытий, совершенствовать радиолокацию и противовоздушную оборону. А главное, нам потребуются самолёты, способные перехватить носитель раньше, чем он достигнет цели.
— А если атомный заряд научатся доставлять не самолётом? — спросил Василевский.
Новиков посмотрел на него, затем на Жукова.
— Тогда положение станет во много раз хуже и Штурмин об этом пишет. — Он постучал пальцем по обложке папки. — Баллистические ракеты пока несовершенны, но немцы уже показали, что такие машины могут летать на сотни километров. Если когда-нибудь удастся доставлять ими атомные заряды, обычная противовоздушная оборона окажется бесполезной.
— Значит, придётся заниматься ракетами, — заключил Антонов. — И средствами их обнаружения. Но мы сейчас обсуждаем несколько другое.
Жуков вернулся к столу.
— Совершенно верно. Меня пока интересует необходимая численность армии. Мы сейчас имеем восемь миллионов человек, и большинство наших управлений требует сохранить не меньше шести. Штурмин предлагает полтора миллиона сухопутных войск и ещё полмиллиона человек для флота. На общем совещании это вызвало вполне понятное возмущение. Теперь я хочу услышать ваше мнение после изучения этих документов.
Первым заговорил Конев.
— Георгий Константинович, я понимаю его расчёты, но категорически не согласен с выводом о ненужности больших армий. Атомная бомба, пусть даже очень мощная, не способна уничтожить войска, рассредоточенные на большой территории. В конце концов, противник тоже будет вынужден занимать землю, а значит, ему потребуется пехота, танки и артиллерия.
— Если захочет её занимать, — возразил Черняховский. — А если его цель состоит не в захвате территории, а в уничтожении нашей промышленности? Мы можем иметь хоть десять миллионов солдат, но чем они помогут, если противник разрушит основные электростанции, железнодорожные узлы и предприятия, выпускающие боеприпасы?
— Тогда нужно уничтожить промышленность противника, — ответил Конев.
— Совершенно верно. Но для этого нам тоже не требуется восемь миллионов солдат. Нам нужны носители атомного оружия, разведка, средства обнаружения нападения и надёжная система управления. И ещё промышленность, способная всё это производить.
Рокоссовский закрыл папку, задумчиво посмотрел на карту и негромко произнёс:
— Мы, кажется, пытаемся ответить на старый вопрос новыми средствами. До сих пор считалось, что победа достигается разгромом вооружённых сил противника и занятием его территории. А теперь появляется возможность нанести государству такой ущерб, после которого даже полностью сохранившаяся армия не сможет обеспечить продолжение войны.
— Вот именно, Константин Константинович, — поддержал Василевский. — Мы можем выиграть все пограничные сражения и проиграть войну, потому что противник уничтожит наши города и промышленность. Или наоборот, сохранить экономику, но лишиться части армии. И второе положение будет значительно лучше первого.
— Значит, нам придётся защищать прежде всего не фронт, а страну, — заметил Антонов.
На некоторое время в кабинете установилась тишина.
Эти люди прекрасно знали цену победы. Каждый из них командовал сотнями тысяч солдат, организовывал операции с участием тысяч танков и самолётов, прорывал укреплённые оборонительные полосы и окружал многотысячные группировки противника. Именно они создали и довели до совершенства систему ведения больших наступательных операций, которую сейчас изучали военные специалисты всего мира. Теперь же получалось, что значительная часть их опыта сохраняла ценность лишь до того момента, пока противник не начинал применять оружие, способное за несколько секунд разрушить то, на уничтожение чего прежде требовались месяцы боёв.
Жуков первым нарушил молчание.
— Михаил Петрович, теперь ваша очередь, — обратился он к Воробьёву. — Штурмин предлагает создать отдельную систему спасательных и аварийно-восстановительных формирований. Что скажете?
Маршал инженерных войск раскрыл свою папку на странице, отмеченной обрывком газетного листа.
— Считаю предложение совершенно правильным. Наши инженерные войска прекрасно умеют строить переправы, разминировать территории, оборудовать позиции и обеспечивать продвижение армий. Но ликвидация последствий атомного удара потребует совершенно другой организации. Разрушенные здания, пожары, повреждённые водопроводы, электросети, завалы на дорогах и, главное, радиоактивное заражение, которое невозможно обнаружить обычными средствами. Потребуются дозиметры, защитная одежда, специальная инженерная техника, подвижные госпитали и люди, умеющие работать в подобных условиях.
— То есть обычных сапёров недостаточно? — уточнил Василевский.
— Разумеется. Здесь должны совместно работать инженеры, пожарные, химики, медики и строители, причём под единым руководством. Штурмин предлагает создать самостоятельное ведомство численностью до пятисот тысяч человек. И что особенно важно, оно будет заниматься не только последствиями атомных ударов, но и землетрясениями, наводнениями, промышленными авариями, крупными пожарами. Фактически