Тренер Гильдии Фамильяров 8 - Сергей Харченко

— Я могу сделать тебя куратором «Фамландии». Знаешь, что я имею в виду?

— Слышал о ней, — признался я, хотя изучил всю подноготную Крысолова.

— Это мой благотворительный контактный зоопарк. Для школьников. Так вот, могу сделать тебя одним из трёх рядовых кураторов. Докажешь свою исключительную лояльность на деле. Будешь вычёсывать гривы милым пони, раздавать свежую морковку детишкам. Проявлять экспертность. Слышал, что ты немало знаешь про эфирных зверей. А в это время мои безопасники тщательно проверят возвращённые карты.

Корш вновь затих. Сделал вид, что пьёт виски. В то же время по-прежнему следил за моим взглядом и мимикой лица. Я же ничем себя не проявлял. Дожидался, пока он выскажется.

— Поработаешь пару недель. И если справишься, — продолжил глава «Сириуса», — тогда поговорим. И о твоём доступе к архивам зоопарка, и о моей скромной помощи «Огненным львам» в Бронзовой лиге. Мало того, оплату за твою работу я гарантирую весьма неплохую. Насколько слышал из надёжных источников, спонсор гильдии «Огненные львы» не балует вас деньгами.

Я продолжал сохранять спокойствие, а в голове уже просчитывал ситуацию на несколько ходов вперёд.

С одной стороны, предложение звучало странно. Наставник боевой гильдии должен был ухаживать за питомцами зоопарка. Разумеется, вычёсывать колтуны у декоративных пони я не буду. Крысолов сказал это, чтобы задеть. Есть у них специальный персонал, который и приводит в чувство питомцев, и кормит их и подлечивает, чтобы стояли на ногах и развлекали публику.

Хотя для Чемпиона арен согласиться на такое было очень тяжело. Но я помнил слова Вэллора. Втереться в доверие. Вот что он сказал.

И если призадуматься, это был настоящий джекпот.

Во-первых, я абсолютно легально, с официального позволения самого босса, проникал в закрытую структуру Синдиката. Пусть и поверхностную. Но ведь в тихом омуте черти водятся, если хорошо копнуть.

Во-вторых, я прекрасно помнил из прошлой жизни, что любые так называемые «благотворительные зоопарки» крупных Синдикатов на деле всего лишь удобная ширма. Чаще всего в такие места тихо списывали «бракованных» питомцев. Тех, кто не выдержал нагрузки на Арене, либо покалеченных химией в лабораториях. Ходили даже слухи, что там могли прятать запрещённые к разведению виды, под видом безобидных животных. Я не проверял. Да и слухи это всего лишь слухи. Но если в этом есть хоть доля правды, для меня, как для Проводника, это был уникальный шанс найти и спасти уникальных питомцев. Таких зверят, которые способны усилить мою гильдию.

И, в-третьих. Разумеется, это деньги. Нам сейчас жизненно необходимы вливания в бюджет, чтобы пережить финансовую блокаду Москвина.

Уверен, что и на Зайцева, на нашего горячо любимого спонсора, надавили. Да так, что он на время забыл о нашем существовании. Понятно кто.

Я выдержал театральную паузу, демонстрируя лёгкое сомнение, а затем коротко и решительно кивнул.

— Я согласен, Валентин. Зоопарк так зоопарк. Будем вычёсывать пони, если придётся.

— И раздавать морковки, — Корш выставил указательный палец, слегка улыбаясь, при этом держа стакан. Затем хлебнул янтарного напитка.

Владелец «Сириуса» холодно улыбнулся. А затем протянул через стол раскрытую ладонь. Мы скрепили наш договор коротким и довольно жёстким рукопожатием. Первый шаг внутрь змеиного логова я сделал. Теперь стоило подумать о противоядии. Точнее обдумать, что на самом деле задумал Корш.

Он не просто так предложил. И выиграть он хочет больше, чем кажется на первый взгляд.

Нашу сделку прервал резкий вибрирующий звонок. Крысолов вытащил из кармана дорогущий телефон, который был похож на вытянутый овал, бросил быстрый взгляд на экран и нахмурился, сухо бросая в трубку короткое: «Скоро буду».

Босс Синдиката неторопливо поднялся, небрежно кидая на стол чёрный прямоугольник. Это была визитка. Тиснёная серебром, с номером телефона, но больше ничего. Ни имени, ни чего либо другого. Просто одиннадцать цифр.

— Это контакт для связи, Артур. Завтра тебе позвонят с этого номера, введут в курс дела, — бросил он на прощание, а затем, в сопровождении своих безмолвных телохранителей, покинул переговорную зону отеля.

Я спрятал визитку в карман, забрал своих зверят из вольера, и встретился с Серёгой, который подскочил с лавочки.

— Ну что? Как? Ты чего молчишь, Артур? — догнал он меня, застёгивая сумку и закидывая её за спину.

— Всё прошло идеально, — сообщил я ему. — Поговорили. Он пытался меня поймать на краже. В общем… сделку заключили.

— Сделку?.. — Серый аж остановился. — Подожди… Сделку с Крысоловом? Ты не выставил требования?

— С такими людьми кидаться требованиями надо аккуратно, — повернул я голову к вновь догнавшему меня Серёге. — Он выслушал меня, и сказал, что поможет.

По пути проверил я рассказал Серому, на чём условились. Друг покачал головой.

— Вот же ушлый тип. Скользкий как угорь, — оценил он по итогу нашу встречу с Коршем, затем довольно ухмыльнулся, постучал по сумке. — Но как я заглушил этих засранцев. Ты ж и подошёл к боссу, из-за того, что тебя не заметили раньше.

— Они скоро о тебе узнают. Так что почисти следы, — посоветовал я, и Серый хмыкнул. — Я бы на твоём месте не ухмылялся. Не думай, что они не знают о таких приёмах. Выйдут на тебя, если ничего не сделаешь.

— Ну ты ваще, бро. Я уже… — сказал Серёга. — Всё подмёл, что можно. Работает профи.

— Смотри, профи, будь начеку, — хлопнул я его по плечу, и на этом наши дороги разошлись. Серый отправился в сторону метро. Я же своим ходом потопал в компании своих питомцев в сторону своего района.

Поразмыслить не получилось. Барон Сверчанский вылез из кармана, забрался под воротник куртки и всю дорогу жужжал под ухом, о радикальных мерах. В его словах присутствовали сабли, пушки, кавалерия и яростные атаки.

Я его не слушал, достал телефон, который был на беззвучке. Три пропущенных вызова от Полины, десять сообщений. Она переживала, а я не ответил вовремя.

«Всё хорошо. Уже почти дома» — написал я, заскочив в свой подъезд.

Оказавшись у дверей съёмной квартиры, я заметил… Полину. Док нервно мерила шагами лестничную клетку, то и дело поглядывая на экран своего телефона. Выглядела она откровенно неважно: волосы растрепались, в глазах неприкрытая тревога.

Заметив