После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна

Собрание длилось тридцать семь минут. После последнего ответа Соколов зачитал решение совета об исправлении протокола и переходе к новой структуре управления. Затем передал микрофон мне.

Я вышла к экрану.

— С сегодняшнего дня Нина Фролова назначается исполняющей обязанности операционного директора, — сказала я. — В ее подчинение переходят сборочное производство, техническое проектное бюро, ремонт и координация качества по текущим заказам. Служба качества сохраняет независимое право остановить выпуск и сообщает напрямую генеральному директору и совету.

Нина сидела неподвижно. О назначении она знала с утра, но приказ вступал в силу только после совета.

— Михаил Власов возглавляет техническое проектное бюро и подчиняется Нине Фроловой по ежедневным задачам. Сергей Климов сохраняет вторую подпись по «Меридиану». Кадровые решения в отношении Михаила до окончания проверки остаются у независимого комитета.

— Его понизили? — спросили из зала.

— Изменена структура. Он перестает быть руководителем всех технических и ремонтных служб, отвечает за проекты и испытания. Оплата пересматривается по положению после утверждения постоянной структуры. На текущий контракт это не влияет.

— А Фролова потом вернется в начальники цеха?

— Исполняющая обязанность действует до открытого внутреннего конкурса. Нина участвует на общих основаниях. Ее полномочия зафиксированы приказом, это не декоративная должность до первого спора.

Нина поднялась.

— Завтра в восемь собираю руководителей участков. Сегодня до конца смены прежние задачи не меняем. Вопросы по людям и графику — ко мне. По остановке качества — к Поляковой, как раньше.

Ей не понадобилась речь о доверии. Она сразу назвала время и порядок.

После собрания Михаила окружили работники. Кто-то пожал руку, кто-то спорил о ночной смене, несколько человек прошли мимо. Он не пытался получить общее прощение. Отвечал на вопросы, пока Оксана не напомнила о совещании передачи.

Ко мне подошла Валентина Рогова, бригадир той самой ночной смены. Я помнила ее по прежней работе: она никогда не просила сохранить людей вообще, всегда приносила список операций и фамилии тех, без кого их нельзя выполнить.

— Мы тогда Михаилу Андреевичу спасибо говорили, — сказала она. — И вам потом много нехорошего вслед. Получается, зря?

— Смена действительно осталась. Модель действительно была моей. Михаил действительно изменил ее без согласия. Одно не отменяет другое.

— Тяжело людям так объяснять. Им хочется решить, кто хороший.

— Мне тоже хотелось.

Валентина поправила ремень рабочей сумки.

— Я перед девчонками скажу, что ошибалась насчет вас. Больше ничего обещать не буду.

— Этого достаточно.

Ее признание не возвращало мне прошлую репутацию целиком, но показывало, зачем нужен был публичный факт: не для красивой сцены, а чтобы каждый человек мог пересмотреть собственный вывод.

Я вернулась в кабинет и обнаружила на столе письмо редакции. Статья получила исправление: автором старой модели указали меня, добавили информацию об удаленных слайдах и ссылку на решение совета. Заголовок редакция менять отказалась, сославшись на оценочный характер. Юрист рекомендовал не продолжать спор. Я согласилась. Нам не требовалось победить каждую формулировку в интернете.

В пять часов Нина провела первое совещание в новой должности. Михаил сел не рядом со мной, а справа от нее. Климов представил готовность серийной партии: шестьдесят шкафов собраны, сорок восемь прошли предварительный контроль, двенадцать ожидали проверки карт. Полякова назначила начало полного теста на двадцать пятое сентября в шесть утра.

— Нам нужен день до теста на резерв, — сказала Нина. — Если последние двенадцать не готовы к вечеру двадцать третьего, снимаем их и ставим уже проверенные из следующей группы.

— Тогда нарушится последовательность серийных номеров клиента, — заметил Михаил.

— Это влияет на монтаж?

— Нет, только на документацию.

— Светлов разрешит?

— Нужно спросить.

Нина посмотрела на него.

— Спросите до четырех и принесите письменный ответ. Без перестановки ничего не меняем.

— Сделаю.

Он не повернулся ко мне за подтверждением. Простое движение взгляда могло бы выдать, что настоящим руководителем он считает прежнего начальника. Михаил остался в разговоре с Ниной.

Прямое подчинение закончилось не фразой в приказе, а первым решением, которое он принес другой женщине-руководителю и не проверил по моему лицу.

Вечером Оксана передала мне оригинал заявления Михаила для личного ознакомления. В архив шел заверенный экземпляр, этот лист я могла вернуть владельцу или уничтожить. Я положила его в сумку и почти час объясняла себе, что проще оставить в канцелярии.

В половине восьмого написала Михаилу: «У меня оригинал твоего заявления. Могу передать через канцелярию в понедельник или привезти сегодня».

Он ответил: «Как тебе удобнее. Я дома после девяти».

Выбор остался у меня. В девять десять я припарковалась у его дома.

Михаил открыл дверь и отступил, пропуская меня. Я осталась в прихожей.

— Вот заявление.

Он взял лист.

— Спасибо.

— Исправление вышло в статье. Протокол размещен во внутренней сети.

— Видел.

— Нина справилась с первым совещанием.

— Лучше меня. Она спрашивает про процесс, а не сразу предлагает решение.

— Это можно выучить.