После развода. Бывший работает на меня - Виолетта Весна
После обеда пришел предварительный договор по складу. Покупатель внес задаток два миллиона двести сорок тысяч. Деньги поступили на специальный счет и до сделки не могли расходоваться свободно. Банк подтвердил распределение окончательного расчета: четырнадцать миллионов — в частичное погашение долга, пять — в зарплатный резерв, остальное — по согласованному платежному календарю.
Еще один элемент плана стал договором, но до спасения завода оставались приемка и решение совета.
В три часа Михаил должен был выступить перед коллективом. Мы договорились, что сначала совет исправит старый протокол, затем он сделает заявление. В десять минут третьего секретарь совета прислал проект решения.
В нем признавалось мое авторство исходной модели, перечислялись удаленные предупреждения и указывалось, что публичное название Михаила автором плана было ошибочным. Но последняя строка сохраняла формулировку: «Доклад представлен технической командой под руководством М. А. Власова».
— Они оставляют ему руководство докладом, — сказала я Оксане. — Это снова создает впечатление, что работа стала общей после удаления имени.
— Совет считает, что он действительно выступал и отвечал на вопросы.
— Тогда нужно разделить: представил измененную версию — да. Руководил созданием исходной модели — нет.
Соколов подключился к разговору.
— Вы спорите об одной строке за сорок минут до собрания.
— Эту строку и исправляем четыре года.
— Предлагайте формулировку.
Я написала: «М. А. Власов представил совету измененную без согласия автора версию финансовой модели и отвечал за технические меры ее исполнения». Оксана добавила ссылку на архивный акт. Соколов отправил членам совета.
Решение приняли в четырнадцать пятьдесят две. Старую награду Михаила за авторство плана аннулировали. В протоколе оставили его фактический вклад в техническое исполнение, но не в создание модели.
Я распечатала решение и положила в папку для собрания. Михаил пришел за пять минут до начала.
— Формулировка исправлена, — сказала я. — Прочитай.
Он прочитал весь документ.
— Верно.
— Награда аннулирована.
— Так и должно быть.
— Годовую премию тебе, вероятно, снизят.
— Знаю.
Я ждала, что он хотя бы спросит, достаточно ли этого. Михаил закрыл папку.
— Можно идти?
— Можно.
В коридоре люди двигались к столовой. Через несколько минут бывший муж должен был публично назвать поступок, который разрушил наш брак. Я не чувствовала победы. Исправленный протокол возвращал авторство, но не должность, с которой я ушла, и не годы, потраченные на доказательство очевидного дома.
Сорок восемь часов молчания получили стоимость, выговор и ограничение полномочий. Четыре года молчания требовали другого последствия: Михаил должен был отказаться от версии себя, в которой правильная цель оправдывала чужую потерю.
ГЛАВА 13. Право назвать автора
В столовой не хватило стульев. Люди стояли вдоль стен и в проходе, остальные смотрели трансляцию в цехах. На первом ряду сидели члены совета, Тамара, Нина и начальники служб. Я заняла место сбоку, рядом с Оксаной.
Михаил вышел к микрофону с одним листом. На экране за ним был открыт исправленный протокол, без фотографий и лозунгов.
— Четыре года назад Ирина Власова создала финансовую модель, которая позволяла сохранить ночную смену на девять месяцев при определенных условиях, — начал он. — Я взял файл без ее разрешения, удалил имя автора и три слайда с ограничениями. Измененную версию представил совету как план технической команды.
В зале кто-то кашлянул. Михаил продолжил тем же спокойным голосом:
— Я считал, что предупреждения помешают утверждению и людей сократят сразу. Этот мотив не давал мне права использовать чужую работу и скрывать риски. После заседания я отказался исправить протокол, потому что боялся пересмотра решения. За счет этого мне приписали авторство, Ирине — финансовые последствия. Это было неправдой.
Он не посмотрел на меня. И правильно: заявление предназначалось не мне одной.
— Совет исправил архив. Моя награда за авторство аннулирована. Технические меры того периода остаются моей работой, финансовая модель — работой Ирины. Ее исходный план тоже имел ограниченный срок и нуждался в пересмотре. Это не меняет факта: я изменил его без согласия автора.
Михаил положил лист на трибуну.
— Я не прошу считать это признание достаточным последствием. Оно только исправляет публичную запись. На вопросы о фактах отвечу сейчас. Личные вопросы обсуждать не буду.
Первой подняла руку женщина из ночной смены.
— Если бы вы оставили предупреждения, нас бы тогда сократили?
— Не знаю, — ответил Михаил. — Я решил, что да, но не дал совету и автору выбрать другой вариант. Сейчас нельзя доказать, какое решение приняли бы.
— Но смену сохранили.
— Сохранили на девять месяцев. Потом долг вырос, и часть людей все равно ушла. Нельзя записывать первый результат как доказательство правильности всего поступка.
Другой вопрос касался нынешних реле. Михаил объяснил, что его подпись относилась к двадцати пилотным комплектам, а форма серийной спецификации уже изменена. Тамара спросила, почему он молчал в выходные. Он назвал восемнадцать лишних установок и выговор, не оправдываясь отсутствием подтвержденного дефекта.
Нечаев стоял у дальней стены. Он не задавал вопросов и ушел до окончания. Его дисциплинарное рассмотрение назначили на следующую неделю.