Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный

— Щ-305, — продолжал особист, — под командованием капитан-лейтенанта Сазонова Дмитрия Михайловича. Передала сигнал бедствия из района полуострова Порккала-Удд…

Сазонов был мне тоже знаком. Успел даже повоевать на сухопутном фронте в рядах морской пехоты. Вернулся и принял командование «Линем», как называли 305-ю «Щуку». Неужели еще кто-то будет?

— Щ-311, — Розин действительно не закончил. — Командир: капитан третьего ранга Пудяков Анисим Антонович. Последний раз лодка выходила на связь в районе острова Нарген…

Я молчал, слушая особиста, который перечислял погибшие субмарины и их командиров. Кажется, вырисовывается то, в чем меня хотят обвинить.

— Щ-320, — безжалостно зачитывал он, — под командованием капитан-лейтенанта Вишневского Ивана Макаровича. Атакована немецкой подлодкой также в районе Наргена. Всего пять экипажей «Щук», общее число жертв: 196 человек. Почти две сотни моряков-балтийцев, Беззубиков!

Я продолжал молчать. Не знаю, чего от меня сейчас ждут, но сам я бредовых признаний делать не стану.

— Все они погибли на рубежах либо возле Порккала-Удда, либо возле острова Нарген, — подвел итог особист. — Там, куда ты их отправил, Беззубиков, атаковать немецкие спецплавсредства под усиленной охраной.

А вот теперь можно ответить.

— Я их не посылал, — твердо сказал я, глядя чекисту в глаза. — Я выполнял приказ. Выявил сооружение немцами противолодочных рубежей и сообщил в штаб. И все эти доблестные балтийцы тоже выполняли приказ. До конца. К сожалению, в итоге погибли, но с честью.

— Ты недостаточно верно оценил ситуацию, Беззубиков, — продолжал гнуть Розин. — Они погибли по твоей вине. Осталось только понять, по глупости ли ты это сделал или намеренно…

— Ситуацию я оценил верно, — несмотря на бредовость обвинений, я ответил спокойно. — Приказ командования КБФ мной был выполнен в точности, и капитан первого ранга Левченко…

— Продолжишь упираться, Беззубиков? — перебил меня Розин. — Ты не знаешь всей глубины нашей осведомленности. И потому ведешь себя глупо. Жаль. Нам все о тебе известно, пойми. Расскажешь все сам — облегчишь себе судьбу. А может, хотя бы совесть.

Он закурил. Впервые с начала допроса. Смолил с удовольствием, жадно, как будто терпел и дорвался.

— Я выполнял приказ… — отступать я не собирался.

— Чей?

Ага, вот и еще ловушка. Попадаться в нее нельзя.

— Приказ разведать обстановку в Балтике, выявив противолодочные рубежи и действия противника, — я специально ответил максимально полно, — поступил от командования Краснознаменным Балтийским флотом и Бригады подводных лодок…

— Кто приказал тебе заманить лодки в западню? — негромко, но четко спросил особист, подаваясь вперед. — Кто обеспечивал связь с твоими хозяевами? Имена? Звания? Явки?

Что-то он явно перегибает уже.

— Не понимаю.

— Не понимаешь? Кому ты служишь? Ради чего предал Родину? За сколько тебя купили?

Целая череда вопросов, чтобы сломать. Но не на того напали, товарищ капитан.

— Свою советскую Родину я не предавал, — отчеканил я, слыша стук печатной машинки. — Приказ разведать обстановку в Балтике…

— Соколов! — заорал, перебив меня, Розин, и за дверью сначала послышался топот, потом в кабинет вошел давешний лейтенант, который забрал меня с моей лодки и привез сюда. — Уведи его.

— Пошел! — скомандовал Соколов. — Руки! За спину!

На запястьях щелкнули браслеты, лейтенант больно затянул их.

— А ты, Беззубиков, — раздался за моей спиной голос Розина, — посиди и подумай. У тебя пока еще есть шанс пойти навстречу следствию. Облегчи совесть. Самому же будет проще и лучше. Все, веди, Соколов!

Лейтенант бесцеремонно пихнул меня стволом пистолета в плечо.

— Смотри, Соколов, не переусердствуй, — спокойно отреагировал я.

— Пошел! — как-то даже немного обиженно сказал тот.

— Дорогу покажешь?

На этот раз он благоразумно смолчал.

— Налево, — угрюмо говорил Соколов. — Прямо. Направо.

Мы шли длинными коридорами, поднимались по лестнице, затем опять шли коридорами, вдоль которых тянулись железные двери. У одной из таких лейтенант сказал «стой» и потом загремел ключами. Снял «браслеты», пихнул в спину, однако уже не грубо, а скорее просто настойчиво.

Я окинул взглядом тесную каменную коробку метра три на три, а позади снова гремел железом лейтенант Соколов. Один угол пустой, во втором койка, в третьем стоял маленький столик, в четвертом — отхожее место, на уголовном жаргоне именуемое «парашей». Тусклая лампочка под потолком, чуть в стороне — забранное решеткой окно со стеклом, которое не мыли, наверное, пару десятков лет.

Ладно, пока я здесь, подумаю.

И первый вопрос: что, черт побери, происходит и кому все это понадобилось?

Я лежал на узкой неудобной койке, подстелив под голову шинель, и думал. Цепочка пока не складывалась. Меня с моим экипажем приняли на Лавенсари, а затем и в Кронштадте как полагается — с оркестром, елочной аркой и поросенком. Обнимали, пожимали руки, хлопали по плечам, после чего комбриг вызвал на разговор с чаем в кабинете начальника Главной базы флота… Нет, предателей и трусов так точно не встречают.

Что было потом? Короткое увольнение, еще более короткий визит в опустевшую комнату в коммуналке. И обычные служебные будни — проверка оборудования и механизмов, боевых частей и общего состояния лодки, кропотливое заполнение документов. Где? На каком моменте что-то сломалось?

Я снова вспомнил истории с Малышевым и Маркеловым, которые начались одинаково, а закончились по-разному. Вспомнил пропавшего на Ленинградском фронте Хлюпина, одного из командиров М-77, несправедливо оговоренного и умершего в тюрьме «щукаря» Петрова. В первые месяцы войны так пытались бороться с неудачами — трудно было поверить в то, что Красная армия и Красный флот терпят поражение за поражением по объективным причинам. Гораздо проще было спихнуть все на трусость и саботаж. К счастью, вовремя опомнились, причем сделали это действительно быстро. И потом, конечно, случались перегибы, а в этой истории еще будут. Вот только, конечно, совсем не так, как это пытались преподносить в перестроечные времена.

Казалось бы, это мой случай: погибло несколько экипажей подлодок, и сколько их еще не вернется — одному Богу известно. И кому-то понадобилось срочно назначить виновного. Адмиралу Трибуцу? Комбригу Стеценко? Ага, конечно, и поэтому он в компании комдива Сидоренко и начальника Главбазы Левченко спрашивали, кого назначить вместо меня командиром «Малютки».

Стоп!

Я вскочил с койки, разминая затекшие конечности, и принялся мерить крохотную камеру шагами. А еще так было теплее, и я быстро согрелся, рассуждая и бормоча себе под нос.

— Может, так и было задумано? — спрашивал я сам у себя. — Узнавали, кто пользуется авторитетом в команде, уже понимая, что мне потребуется замена?

Усмехнулся и стал для удобства вести диалог между собой