После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

Ирина добавила:

— Я готова подписывать только те выводы, которые подтверждаются объектами. Если увижу давление Михаила или Надежды, зафиксирую его и остановлю выпуск.

— Надежда не является заказчиком вашего отчета, — заметил юрист.

— Поэтому ее согласие не требуется. Ее финансовые сведения используются только с источником.

Он не говорил, что поцелуй не повлиял на вывод. Такая фраза не доказывала независимость. Вместо нее Михаил отдавал часть контроля человеку, который мог проверить его действия.

Представитель инвестора спросил меня:

— Вы ожидаете от Михаила решений, которые защищают вашу фирму?

— Нет. Финансовую модель рассматривают банк и инвестор. Технический отчет должен описывать материал. Если вывод увеличивает мой репутационный риск, это не основание его менять.

— У вас личные отношения?

— Нет. Был один поцелуй и решение не продолжать личные встречи, пока профессиональный дисбаланс сохраняется.

Вопрос был неприятным. Ответ занимал одну фразу и убирал пространство для чужой версии.

Елена закрыла список.

— Фонд сохраняет договор с «ТехКонтуром». Основания: независимая лаборатория, зафиксированная процедура, второй руководитель и невозможность заменить аудит без потери цепочки образцов. Все рекомендации подписывают Михаил и Ирина. Контакт по спорным вопросам ведет Ирина.

Юрист добавил, что решение не отклоняет будущие возражения завода. Сергей получал право представить своего специалиста и результаты контрольных образцов в установленном порядке.

После встречи Михаил попросил пять минут в переговорной. Ирина осталась за стеклянной стеной, дверь была открыта.

— Я передал статус единственного руководителя, — сказал он. — Это не означает, что протокол отозван.

— Я понимаю.

— И не означает, что причина нашего спора исчезла.

— Она изменилась. Теперь решение не зависит только от вас.

— Вы считаете этого достаточно для работы?

— Для работы — да. Личные встречи мы не обсуждаем, пока не закончено непосредственное давление отчета.

Он принял ответ без попытки показать, сколько ему стоило ограничение полномочий.

— В четверг я должен был предупредить команду до отправки, — сказал Михаил. — Не просить разрешение и не задерживать протокол. Назвать решение и дать вам время собрать следующий шаг.

— Да.

— Я считал любое обсуждение риском давления на вывод. Это помогало мне держать границу после «МодульГрада», но стало способом не замечать чужую работу.

— Предупреждение все равно было обязательным.

— Знаю.

— Я злилась не на факт отправки. На то, что вы оставили мне последствия после готового решения.

— Я услышал.

— Что измените?

— В протоколе работы появилось правило: при срочном уведомлении второй руководитель и ответственные за последствия получают сообщение до отправки или одновременно, если задержка недопустима. Не для согласования вывода, а для координации действий.

Он показал пункт внутреннего регламента. Ирина уже подписала его.

— Вы изменили регламент фирмы из-за одного конфликта?

— Из-за обнаруженной слабости процесса. Следующий проект не должен зависеть от того, способен ли руководитель вспомнить о чужих последствиях в нужную минуту.

— Это дорого?

— Второй руководитель тратит дополнительные часы. Мы заложим их в будущие договоры. На этом проекте расходы берем на себя.

Михаил не просил фонд оплатить его изменение и не выдавал его за личный жест мне.

— Это лучше извинения, — сказала я.

— Извинение тоже есть. Я должен был сказать раньше. Простите.

— Я принимаю. Доверие вернется по работе, не по фразе.

— Согласен.

Михаил не спросил, можно ли снова поужинать. Он вышел первым и вернулся к лабораторным таблицам.

Во второй половине дня мы с представителем инвестора поехали в банк. Олег Лапин наконец передал обезличенный реестр: девяносто шесть сотрудников, общая ведомость восемь миллионов четыреста тысяч с начислениями, дата выплаты на тридцать восьмой день. Документ пришел через официальный канал общества и был подписан его электронной подписью.

В сопроводительном письме Олег указал, что действует по запросу акционера и не подтверждает необходимость внешнего контроля. Сергей отдельного согласия не дал.

Инвестиционный комитет одобрил проект поручительства в пределах одной ведомости. Банк подготовил схему: после выполнения условий открывается целевой лимит, деньги перечисляются по реестру непосредственно в зарплатный проект и бюджет, без свободного остатка на счете общества.

Сумму разделили на две части. Шесть миллионов девятьсот тысяч предназначались сотрудникам после удержаний, остальное — обязательным платежам. Ни один рубль не мог уйти поставщику, руководителю или связанному обществу. Банк сверял получателей с прошлой ведомостью и кадровым реестром, который предоставил Олег.

В реестре оказались три человека, принятые в текущем месяце, и двое уволенных. Я отметила разницу, но не запрашивала персональные данные. Банк должен был проверить приказы через общество. Если Сергей менял список после согласования, расчет начинался заново.

— Нам требуется решение совета или уполномоченного временного лица, — сказал менеджер банка. — Генеральный директор возражает против дополнительного контроля.

— Совет может установить лимит платежных полномочий по условиям акционерного соглашения, — ответил представитель инвестора. — Юристы готовят вопрос.