После развода в 42. Новая жена бывшего пришла ко мне за помощью - Виолетта Весна

— Кто дал указание? — спросила Тамара.

— Начальник смены сказал, что распоряжение директора. Самого Сергея Петровича рядом не было.

— Начальник смены подтвердит?

— Не знаю. Он уволился прошлой зимой.

В конце журнала нашлась свежая запись. В пятницу со склада запросили упаковочные материалы, крепеж и две бригады на вечер сорок первого дня. Основание: «подготовка имущества к передаче по договору СМ-41». Рядом стояла подпись помощника Сергея.

— Как запись за пятницу попала в журнал, если он был у вас? — спросил Олег.

Павел покачал головой.

— Это другой раздел. Я забрал книгу в прошлую среду вечером, после того как ее принесли мне для регистрации заявки. Запись сделали до того, как я унес журнал.

— Значит, Сергей уже готовит вывоз, — сказал юрист инвестора.

— Значит, кто-то оформил заявку, — поправила я. — Нужно получить сам документ, состав бригад и номера транспорта.

Павел посмотрел на меня с неприязнью.

— Вам все еще мало?

— Для запрета вывоза достаточно риска. Для утверждения, что приказ дал Сергей, нужна его подпись или подтвержденная цепочка распоряжений.

— Все в цехе знают, что без него никто не двигает линию.

— Тогда это смогут подтвердить. Я не хочу, чтобы вашу правду ослабило мое лишнее слово.

Он не смягчился, но кивнул.

Заверенную копию журнала банк получил к двум часам. Инвестор утвердил окончательный реестр, исключив премии руководству и добавив оплату больничных по подтвержденным расчетам. Олег, представитель инвестора и банковский контролер подписали документ электронными подписями. Деньги поступили на отдельный счет и в тот же день ушли девяноста шести сотрудникам, в бюджет и фонды.

Я следила за статусами платежей из банка. Последний перешел в состояние «исполнен» в 17:26.

— Все, — сказал Лев. — Восемь миллионов триста семьдесят две тысячи четыреста рублей. Остаток вернулся инвестору по условию договора.

— Сохрани выписку и протокол.

— Уже.

Он откинулся на спинку стула.

— Можно теперь признать, что мы сделали хорошее дело?

— Можно. Только не единолично. Без инвестора не было бы денег, без банка — счета, без Олега — реестра, без Павла — журнала.

— А без нас?

— Без нас цифры не сошлись бы.

— Наконец-то.

Я отпустила его домой и осталась дождаться письменного подтверждения банка. В половине седьмого Михаил прислал сообщение: «Рабочая часть нашей совместной проверки завершена. Дополнение после повторного отбора подпишет Ирина как ведущая. Я передал ей все материалы».

Через минуту пришло второе: «Предложение поговорить без протокола остается».

Я закрыла почту и написала адрес своего дома.

Он приехал через час с едой из небольшого грузинского ресторана. Не с цветами, не с вином и не с планом моего спасения. Я открыла дверь в домашних брюках и поняла, что все равно подготовилась: убрала бумаги со стола, сменила постельное белье и три раза проверила, достаточно ли чисто в ванной.

— Я не знал, что вы любите, — сказал Михаил, поднимая пакет. — Взял несколько блюд без кинзы и отдельно кинзу. Это кажется честным способом.

— Я люблю кинзу.

— Тогда часть моей системы контроля провалилась.

— Исправимая ошибка.

Мы разложили еду на кухне. Первые десять минут говорили о соли, пробках и том, почему владельцы ресторанов кладут горячий хлеб в пластиковый пакет. Потом Михаил поставил чашку и спросил:

— Вы уверены, что рабочая зависимость закончилась? Я могу не участвовать в ваших дальнейших материалах.

— Технический отчет передан Ирине. Мою карту проверяет инвестор. Мы можем пересечься на совете или в суде, но вы больше не оцениваете мою работу и не платите мне.

— Вы не платили мне тоже.

— Знаю. Я говорю не о договоре. О влиянии.

— Тогда скажу прямо. Я хочу быть с вами. Не как компенсация за прошлое и не потому, что мы вместе остановили Сергея.

Я смотрела на человека, которого шесть лет считала неудобным свидетелем собственной ошибки. Было легко перепутать нынешнее чувство с благодарностью, общим противником или желанием доказать, что я изменилась.

— Я не знаю, что получится, — сказала я. — У меня есть фирма, которая может через три месяца остаться без денег. У вас своя компания, дочь в другом городе и право однажды снова захотеть долю в «МодульГраде». Я не перееду к вам, не возьму заем и не стану делать вид, что прошлый отчет больше не важен.

— Я не прошу переезда, займа или забвения.

— А чего просите?

— Ужина. Следующей встречи. Права звонить вам не только по документам. Возможности узнавать вас без Сергея между нами.

— По одному решению за раз?

— Именно.

Я рассказала ему о расторгнутом клиенте и возможном переезде офиса. Он слушал, не предлагая денег. Потом рассказал, что «ТехКонтур» потерял тендер два года назад из-за его конфликта с заказчиком. Он был прав по расчетам,