Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов

— Кейна видала ночью, — грузная тетка разровняла очесы и потянулась за новой прядью. — Сидит на крыше, жует что-то и хрумкает на всю улицу.

— А чего жует-то? Козинак поди? — оживилась старушка.

— Да какой там, — молодуха расправила ткань на коленях. — Сладости сейчас на нужные дела идут. Вивия вчера только сетовала, что ее стряпню скормили зверьку этому, который погоду предсказывает, чтоб дождя пока не было, а то и так холодно.

Синоптика нашего, стало быть, мы кормили не ради света, а чтобы летал повыше. Логика железная, поспорить не с чем.

— Вот дурак Кейн, — вздохнула главная. — Ему бы Вивию-то охомутать, а он, балбес, всё в лес смотрит. Так бы и сладости каждый день были.

— И не говори, дураки одни кругом, — подытожила старушка.

Все примолкли, каждая, судя по лицам, о ком-то своем, но дальше мыслей вслух не высказывали, только у худенькой чесалка заходила чаще. Корш, услышав про дураков, на секунду оторвался от дощечки, оглядел присутствующих и вернулся к расчетам, видимо, себя в списке не нашел.

Пары часов хватило, пока стемнело окончательно, отрез уже раскроили, и шить сели сразу в две иглы, главная с одного края, грузная тетка с другого, навстречу друг другу, а швы вели вертикальные, ряд за рядом. Я устроился поближе, думал, подскажу, если что, и первым делом узнал, что подсказывать тут попросту некому, самому бы еще кто подсказал.

Мои исколотые пальцы помнят каждый стежок по очесам, а у них на ладонях привязаны шнурком кожаные лоскутки, и иглу они проталкивают не пальцем, а всей ладонью, с упором, одним движением, только нитка свистит. Разметки никакой, пряха просто натянула нить через весь крой, прижала ее камешками, и стежок ровняют по ней, нитка и глаз, больше ничего. Узелки прячут внутрь, в камеру, снаружи шов гладкий, ни одного хвостика.

— Тонковато кладете, подсыпать бы, — сунулся я, когда грузная тетка подбивала пух под очередной ряд.

— Не тонковато, — она даже не взглянула в мою сторону, только прихлопнула слой. — Ты свое одеялко видел? Вот и не учи.

Корш на это только пожал плечами, и дальше мы по большей части сидели невольными слушателями, он изредка черкал на дощечке, а я на всякий случай запоминал, как оно делается правильно, вдруг когда-нибудь снова придется шить самому.

— А Больд-то каков, — молодуха тянула нитку и косилась на соседок. — С Дагной живет, а на свадьбу никого не зовут.

— Да кого им звать, — хмыкнула грузная тетка. — Статую вон ему лепят, вот ее и позовут, будет с кем за стол сесть.

— Тебе бы за десятника, — старушка ткнула иглой в сторону молодой. — Да где его взять, из всей армии один нормальный и был, и тот с обозом ушел.

Та в ответ фыркнула и дернула нитку сильнее положенного, и стежки у нее тут же полезли вразнобой, где длинный, где вовсе через край. Шьет она назад иголку, тут всё по правилам, но игла у нее заворачивает вбок, и ряд получается кривой, зигзагом. Грузная тетка рядом ворчала, мол, куда тянешь, назад, а не вбок, назад, тебе говорят, а потом молча ткнула пальцем в кривой ряд, и молодуха, насупившись, распустила его сама.

— А про Вельта слышали? — усмехнулась главная и перекусила нитку. — Ему какая-то сердобольная то пирог на крыльцо положит, то варежки. А он, дурень лесной, думает, что это староста паек подкидывает, и ходит старосту благодарить. Тот уже устал отнекиваться.

— И кто ж такая? — вскинулась молодуха.

— А ты на варежки погляди, у каждой рука своя, — главная махнула рукой в темноту, и все пять голов дружно повернулись к соседкам, а руки у всех оказались заняты шитьем, и никто ничего не разглядел.

Вельт, получается, единственный человек в деревне, кто не в курсе, а в курсе теперь даже я, и мне этого знания, если честно, не хотелось.

Старушка к этому времени затихла, пух лежал у нее на коленях ворохом, а сама она клевала носом, игла замерла в поднятой руке, и нитка с нее обвисла до земли. Худенькая, продолжая болтать, аккуратно вынула у нее из пальцев шитье, доделала ряд, вернула на колени и укрыла краем тряпки, и старушка так и не проснулась, только шевельнула губами. Лирка подавала нитки вовремя и без слов.

— А ну подь сюды, — позвала меня главная и встряхнула то, что еще час назад было отрезом со склада.

Готовый ватник, с рукавами, и пуговицы на нем деревянные, нашлись у нее в закромах, видимо срезаны с какой-то старой одежи, и на пуговицах петли, всё как у людей. Стежка вертикальная, ровными полосами от ворота до подола, и больше никакой.

— Так я же говорил крест-накрест стегать, — заметил я.

— Да, в техкарте всё четко указано, — поддержал Корш.

— Вон на заборе мелом тоже указано, и что, пойдете туда? — осадила она. — Пробуй сначала, а там достегаем, если что. Я с такой кутерьмой не работала и всё равно понимаю, что тебе в этой шубейке еще шевелиться надо, так что надевай и не спорь.

Надел, и…

[Путь Созидания IV: 5% → 14%]

Новая технология, значит, и всё такое. Девять процентов за крапиву с рогозом, ну хоть система к моим швам не придирается, в отличие от некоторых.

А куртка вышла что надо, и греет она так, что только сейчас, натянув тулуп, я понял, насколько на улице холодно. Целый день бегал и не замечал, а сколько у нас народу прямо сейчас ходит вот так же и не знает, насколько им холодно, и до первого снега надо бы… Ладно, это уже завтра посчитаем.

Восвояси меня отправил Корш, не дав даже толком налюбоваться на себя нового. Иди, мол, отсыпайся, а мы тут еще посидим, обсудим важные моменты.

И ведь остался, устроился с пряхой у огня, дощечка наготове, уголек в пальцах, и последним, что я услышал с тропинки, было деловитое «клади следующий слой, я засекаю». Собрался, значит, замерять время на каждую операцию и выжимать из производства лишние человекодни. Заодно, судя по обрывкам, они уже начали спорить насчет размеров, и закончиться это обещало не скоро.

Первый образец я перед уходом снял и протянул главной, вещь все-таки чужая, порядок есть порядок. Но куртку у меня