Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

— Сколько вас?

— Достаточно.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я могу вам дать.

Амиральда убрала кинжал. Не потому, что доверяла двойнику Хосса, а потому, что вдруг поняла: кинжал здесь вряд ли поможет.

— Кто вы? — спросила она. — Не имя. Не должность. Что вы все?

Хосс посмотрел на труп своего… предшественника. Двойника. Копии. Какое бы слово ни было правильным.

— Мы — организация. Если так можно это назвать. Хранители, если вы хотите красивое слово. — Он помолчал. — Но я пришел не объяснять, а предупредить. Потому что времени у нас мало. Тот, кто убил моего коллегу, придет и за вами. Как и за каждым, кто подбирается к правде.

— Квадры Архипелага.

— Не обязательно. — Хосс сел на край каменной плиты рядом с собственным трупом, и это выглядело настолько нелепо и жутко одновременно, что Амиральда едва не расхохоталась. — Они — это инструмент. Как щупальца. Руки, которые тянутся с островов через весь океан, через континент, через всю историю этого мира. Радфалхас Снихфут Фелл. Вы слышали это название?

— В некоторых текстах. Это мифическое государство квадров. Его считают легендой, мол, они его выдумали, чтобы им легче жилось среди людей.

— Нет, леди Амиральда, это не легенда. Это огромная, но пока еще спящая сила. Организация. Может быть, вид. Но важнее даже не сами квадры, а те, кто их направляет. Они, эти кукловоды, были здесь до людей. И они хотят, чтобы людей здесь не стало.

Тишина. Из подвала тянуло холодом и ледяной рыбой, а мертвец на каменной плите уже начинал пахнуть чем-то сладковатым. Амиральда думала. Как привыкла — раскладывая факты, как карты на столе.

Покушение на Бриана Лангобара — квадры. Игла, яд, капсула. Датхав.

Покушение на Хосса — квадры. Тоже игла, тот же яд. Датхав.

Вторжение млоков в Улль — «кто-то поет им песню с островов».

Нити. Все нити ведут на Архипелаг.

— Экспедиция на Рыжебег, — сказала она.

— Да? — Хосс приподнял бровь.

— Я думала, что иду за золотом. А я иду на разведку.

— В том числе.

Хосс встал.

— Они знают? Ждут меня там?

— Возможно, они это знают. Возможно, они ждут. Вы должны это учитывать.

Амиральда помолчала.

Новый Хосс оценивающе взглянул на нее и словно между делом спросил:

— Вас это пугает?

— Нет. Пусть ждут. Я проведу разведку и добуду золото. И ни квадры, ни млоки, ни всякие смотрящие из глубины твари меня не остановят.

Хосс снова посмотрел на нее — долго, оценивающе. Потом кивнул.

— Будьте осторожны, леди Амиральда. Вы одна из немногих людей на этом континенте, кто понимает, что происходит. Было бы… больно вас потерять.

Он направился к двери.

— Теофил.

Он обернулся.

— В следующий раз предупреждайте о ваших фокусах заранее. До того, как вашего коллегу убьют на моих глазах.

— Я бы рад. Но мы не всеведущи. И, к сожалению, не неуязвимы. И кстати, меня зовут Гектор.

Дверь тихо закрылась. Амиральда осталась наедине с трупом Хосса и мыслью, от которой тянуло холодом хуже, чем от побелевших каменных стен.

За войной людей друг с другом — Викс, Лангобары, мельтеры, вся эта грязная свара за обломки мертвой цивилизации — стояла война другая. Древняя. Настоящая. Длящаяся тысячелетия. И Амиральда только что в нее вступила.

Она вышла из подвала. В коридоре за поворотом ее ждал Железное Брюхо, перевязывающий укушенную руку.

— Тут кто-нибудь проходил? — спросила она оптимата.

— Нет, миледи. Как можно? Сказали же — не пускать! — сердито ответил сержант.

Амиральда кивнула. Интересно, сколько еще потайных ходов знают такие, как Хосс?

— Собирай людей, — сказала она. — Мы летим в Огнепев. Как только галера будет готова.

— Галера будет готова завтра. Гарда предупреждать о нашем отлете?

Амиральда отрицательно помотала головой и посмотрела в окно. Дождь наконец кончился. За облаками проглядывал тусклый багровый диск Шамаша — красный глаз, который никогда не закрывается.

— Рыжебег тоже. Но теперь я знаю, что мы там найдем. И это не золото.

Таш-таш, которого ловеки прозвали Бесхвостым, лежал в углу на своей подстилке, балансируя между сном и явью под монотонный стук дождя. Это состояние баргу знали как «тихое плавание без движений в мутной воде» — когда сознание дрейфует между мирами, подмечая то, что ускользает от бодрствующего беспокойного разума.

Его хозяйка спала на своей кровати под балдахином, ее дыхание было ровным и глубоким. Она очень устала на том сверкающем сборище, бедная самка ловеков. Все эти разговоры, танцы, притворство… Баргу не понять, зачем ловеки так усложняют жизнь. Встретился, понюхал — сразу понял, друг или враг.

Таш-таш