Утерянные победы. Хроники Эрры. Книга вторая - Питер Чарски

— Биппа, — мягко сказал Томас.

— …очень-очень редко, — закончил Биппа, поправив сам себя. — Биппа хороший!

Староста изучил Биппу долгим взглядом. Потом взглянул на крестьян, которые подобрались ближе. Потом — на детей, которые уже выглядывали из-за материнских юбок. Потом снова на руку в грязи у его ног.

— Слухайте меня, чужаки, — сказал он наконец. — Я в этой деревне староста уж тридцать годков. Я разное видел. И мужиков с двумя головами, и баб с пятью титьками. Один раз даже к нам с озера выползла такая дрянь, что я ее до самой смерти забыть не смогу. Так что синим здоровяком меня не удивишь. Я их еще в мельтерскую войну навидался.

Он подумал еще немного.

— Но этот твой синий — здоровенный. Если он начнет озоровать, мы же его тута не уймем. Тута у нас ни копьев никаких нет, ни веревок. Так что эта… ты за него отвечаешь, парень. — Староста ткнул посохом в Томаса. — Если он кого тронет — я с тебя спрошу. Понял?

— Понял.

— А ему скажи, что трогать у нас нельзя ни баб, ни детей, ни скотину. У нас мало и того, и другого, и третьего. А уж за курицу… — Староста посмотрел на Биппу строго. — За курицу я лично глотку перережу. Ясно, синий?

Биппа закивал так энергично, что подбородок ударял в грудь.

— Биппа не трогает кур! Биппа маленьких не ест!

— Ну вот и договорились. — Староста повернулся к крестьянам. — Слыхали, люди? Чудовища больше нет. Это вот пленник по воинскому обычаю, зовут его Биппой, он у нас будет жить, пока с чужаками не уйдет. Не лезть к нему. Не дразнить. Скотину закрыть на ночь. И эта… — Он пожевал губами. — Полагается награда, говорил я. И… праздник?

— Праздник! — заверещал кто-то из задних рядов. И тут уже все ожили: кто побежал за дровами, кто за пойлом, кто за последней хромой курицей.

Биппа повернулся к Инбару.

— Маста, — прошептал он, — а что такое праздник?

Инбар посмотрел на него. На двухметрового синего детину, который тащил в тряпице череп своего мертвого короля и не знал, что такое праздник.

— Это когда все веселятся и ты никого не убиваешь, — терпеливо объяснил Инбар. — Понял? А вообще это вроде ярмарки.

— На ярмарке Стиппа один раз…

— Я сказал. Никто. Никого. Не убивает.

Биппа кивнул серьезно.

— Биппа понял. Биппа будет веселиться. Биппа не будет убивать. Совсем-совсем.

— Он правда ест людей? — пискнул какой-то мальчишка.

— Только плохих ловеков, — серьезно ответил Биппа. — Хороших ловеков он не ест. Вы хорошие?

Дети закивали с энтузиазмом.

— Праздник? — оживилась Рафа, подойдя к ним. — Давно у нас не было праздника! — и пристально взглянула на Инбара.

— Праздник! Праздник! — орали дети и даже завели хоровод вокруг Биппы.

Биппа стоял посреди площади, не зная, куда себя деть. Дети уже осмелели и крутились вокруг, разглядывая его.

— А почему ты синий?

— А ты правда можешь пробить человека насквозь?

— А покажи свои мускулы!

Мельтер растерянно улыбался и показывал мускулы. Дети визжали от восторга.

Инбар покачал головой:

— Из машины для убийств — в ярмарочного бэра. Вот судьба-злодейка.

— Зато живой, — заметил Томас. — И не один.

— Философ хренов, — буркнул Инбар, но без злости.

Туман окутал все за пределами деревни, и пустоши казались молочной стеной. Шамаш белел где-то наверху, подкрашивая тучи в грязно-красный цвет. Впереди был праздник в безымянной деревне, а после — дорога во Фрейр. С двухметровым синим другом в компании.

Но это уже завтрашние проблемы. Сегодня у них есть еда, выпивка и крыша над головой. В их положении — почти роскошь.