Искра для Льдистого. Буря в Академии Стихий - Екатерина Сергеевна Богданова

— Прост-тите. М-можно войти? — спросила, с трудом дыша после быстрого бега.

— Да, конечно. Проходи, Дарья, — кивнула Амплитуда Арнольдовна.

Я закрыла дверь, под всеобщими взглядами прошла к своему месту и буквально рухнула на сиденье рядом с Ганимедой.

— Ты что, сбежала от него? — спросила Ганя шёпотом.

Я только мотнула головой, давая понять, что сейчас мне не до разговоров. Подруга понятливо кивнула и вернулась к списыванию чего-то с доски.

Но посидеть спокойно и привести мысли в порядок у меня всё равно не получилось. Подошла профессор Кварц и, с жалостью глядя на меня, тихо спросила:

— Ты сейчас в состоянии писать зачёт?

— Попробую, — выдавила я, понимая, что ничего у меня не выйдет.

Амплитуда Арнольдовна оставила на столе передо мной пару листов с заданиями, ободряюще улыбнулась и отошла. Ну что ж, зачёт так зачёт. Может получится хоть немного отвлечься…

Не получилось. Вернее получилось, но только под конец пары, так что дописать я не успела. Профессор Кварц бегло просмотрела мою работу и сказала, что даст возможность закончить на следующем занятии.

Я разумеется поблагодарила её, но уверенности в том, что доживу до этого следующего занятия не было. Льдистый после трёх порций моей магии окончательно свихнулся, так что остаётся только гадать, что ждёт меня дальше. Особенно если учесть, что я понятия не имею, чем именно его потравила, три раза… М-да.

Следующую пару мы с Ганимедой прогуляли. Сбежали в библиотеку изучать матчасть огненных чар эмоционального спектра. По программе мы пока только основы и теорию проходим, а нужно было понять, какие именно чары я применяла на льдистого. По всему выходило, что это были разные воздействия, потому что реагировал он на них каждый раз по-разному.

После первой нашей встречи только удивился, во второй раз, по рассказам Ганимеды, схватил меня и куда-то понёс. И унёс бы! Если бы Ганя его не остановила. А в последний раз и вовсе полез целоваться!

Не передать словами выражение лица Ганьки, когда я ей об этом рассказала. Там и девичий восторг был, и ужас знающей о льдистых гораздо больше меня местной, и удивление.

Но в итоге она выдала:

— И как?

— Что как? — развела я руками.

— Как целуется? Приятно было или холодно? — выпучив свои и без того большие карие глазищи, прошептала она.

— Страшно, — пробурчала я.

— Это да-а-а, — протянула подруга.

И потащила меня в библиотеку, в которой мы провели часа три, выискивая всевозможные заклинания эмоциональной огненной магии и примеряя их к моей ситуации. Но примеряй — не примеряй, а когда знаний и практики не хватает, всё равно ничего не понятно. Тут без специалиста не разобраться.

Про льдистых магов тоже кое-что нашли, но информации было очень мало. А когда библиотекаря спрашивали об этом, он на нас как на идиоток смотрел.

Оно и понятно, льдистые тут что-то вроде тайных агентов: все знают, что они существуют и относятся к ним с пиететом и опасением, но никто не знает точно, на что они способны. Нет книжек про них в общем. По крайней мере в свободном доступе.

— Мне кажется, ты зря паникуешь, — уже вечером, когда мы легли спать, сказала Ганимеда. — Он же тебя не убить попытался, а поцеловал. Значит у него намерения не убивательные.

— Ну знаешь ли, другие его намерения тоже как-то не радуют, — проворчала я, кутаясь в одеяло.

Весь день знобило, а под вечер стало ещё хуже. Я прямо мёрзла. Может не только я его своей эмоциональной магией приложила? Он тоже мог меня своей ледяной приласкать. А ну как замёрзну постепенно…

— Не спеши паниковать. Я слышала, что льдистые на расправу скоры, а раз ты ещё жива, значит и не собирается убивать, — сонно ответила Ганимеда. — Может завтра встретитесь, обсудите всё и проблема решится сама собой.

— Какая ты оптимистка, — хмыкнула я.

— В лучшее верить надо. Тем более в такое время. Снежногодье — пора чудес, — совсем уж сонно пробурчала Ганимеда и затихла.

А я вспомнила снежное дерево и решила, что утром первым делом схожу к нему. В таких обстоятельствах с желанием определиться несложно. Загадаю, чтобы льдистый от меня отстал.

С этой мыслью и уснула. А во сне он ко мне пришёл!

Льдистый маг.

Всё шло не по плану.

Мразный совершил уже два обряда жертвоприношения, нацеленные на получение высшей тёмной силы. Осталась последняя жертва — самая главная. Это должен быть тот, кто дорог ему. И было очевидно, что третью жертву он планирует принести в ночь Снежногодья, когда магией пропитан сам воздух — тысячи загаданных желаний, сотни снежных деревьев, заклинания украшения, снующие повсюду подарочные и поздравительные вестники. Совершив ритуал в полночь Снежногодья мразный станет неимоверно силён!

Эйс Колд был ещё очень молод по меркам льдистых магов, но уже успел заработать определённую репутацию. Он прошёл ледяной обряд в тринадцать. Слишком рано по мнению его собратьев, вступающих на тропу льда в восемнадцать. Но именно благодаря этому Эйс достиг высшего мастерства.

Он и так всегда был один. Сирота, оставленный в холодную зимнюю ночь на крыльце приюта, он должен был замёрзнуть младенцем, но выжил. И продолжал бороться за жизнь, сначала в приюте, как самый слабый среди сверстников, потом в Ледяной гимназии, когда в нём проснулся дар. Отказаться от последних крох тепла в сердце было легко. Ушли детские боль и обида, разум прояснился, осталась только цель. Вернее цели, множество целей, на которые ему указывали, и он неизменно их выслеживал. Лёд уже давно сковал не только его тело, но и душу.

И в этот раз, когда местные не смогли сами отследить мразного и призвали его, он был уверен, что не задержится тут надолго. Эйс взял след на месте второго жертвоприношения, этот след привёл его в Академию Стихий. Оставалось только схватить мразного, но тут на его пути встала какая-то розововолосая девчонка, и все планы полетели в ледяную бездну!

Она сбила его со следа! Такое с Эйсом произошло впервые. Это раздражало. А для него даже такие эмоции были в новинку. Он уже давно забыл — каково это, быть под властью эмоций. Она околдовала его!

А потом она снова помешала ему, и опять напустила свои горячие чары, туманя разум и вызывая чувства, которые льдистый не должен испытывать. У Эйса были женщины, много женщин, но он не помнил ни их лиц, ни имён. Лишь тело, лишь краткая физическая близость. Но в этот раз всё было