Плохиш и красотка - Фэя Моран

— Дино, закрой рот, пока еще можешь сделать это самостоятельно.

Я перевел на него взгляд.

— А ты не вмешивайся вообще, плесень. Я сейчас впервые за вечер говорю не как клоун, а как человек.

Он открыл рот, но говорить ничего не стал.

Papà по-прежнему смотрел на меня не мигая.

— Ты ставишь мне условия?

— Да.

— Мне?

— Если хочешь, можем сделать вид, что я говорю это в пространство. Но пространство у нас не хамило моей девушке.

Дядя рявкнул:

— Она тебе не жена, чтобы…

Я резко повернул к нему голову.

— Еще одно слово о ней в таком тоне, и я забуду, что ты старше.

— А я помогу тебе вспомнить.

— Ну давай, — я уже начал подниматься. — Разомнемся. Как раз прекрасный вечер. Юбилейный мордобой будет вишенкой на торте.

— Сядь, — тихо сказал papà.

И я сел. Потому что даже мне пока хватало мозгов не превращать кабинет в арену. Хотя прям минимально хватало.

Papà сложил руки перед собой.

— Ты требуешь, чтобы я, дон Нью-Йорка, извинился перед какой-то сраной девчонкой?

— Нет, — ответил я. — Я требую, чтобы ты извинился перед моей будущей женой.

Он чуть прищурился.

— Следи за формулировками.

— А ты за отношением к людям.

Михель тихо выругался себе под нос.

Дядя Лучано же вместе с капо смотрели на меня, явно не понимая, почему отец до сих пор не вышвырнул меня отсюда пинком.

Честно говоря, я и сам не понимал.

— Что ж, — заговорил papà. — У меня тогда будет встречное условие.

Резкая смена его тона больше всего поразила меня. У меня автоматически поползли вверх брови.

— Обещаю, что извинюсь перед твоей девочкой, в том числе и твоя мать, если ты удачно завершишь дело с Палермо.

Я несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь понять, не ослышался ли.

Нет, ну серьезно.

Мой отец — человек, который скорее заставит извиниться климат, чем самого себя, — только что предложил мне сделку на тему человеческих чувств!

Это было так дико, что я даже не сразу нашел в себе силы съязвить. А это, между прочим, очень тревожный симптом.

Дядя первым нарушил тишину:

— Альберто…

Papà чуть повернул голову в его сторону. Одного этого хватило, чтобы тот заткнулся.

Михель тоже заметно удивился. Капо молчали.

Я медленно откинулся на спинку кресла.

— То есть, если я спасу вам политическую задницу, вы с мамой героически проявите базовые человеческие манеры?

Дядя резко выдохнул.

— Дино.

— Что? Я просто уточняю условия сделки.

Papà кивнул.

— Ты можешь воспринимать это как угодно. Но да, именно так.

Я коротко усмехнулся и провел большим пальцем по краю бокала. Я просто умирал от любопытства. Потому что, как бы ни бесило меня то, в какую форму отец это завернул, сам факт был простым: он уступил. А значит, я все-таки дожал его.

— И мама тоже? — уточнил я еще раз.

— Да, — холодно ответил papà. — Только если мы получим хорошую выгоду в итоге от твоих действий.

Я смотрел на него в ответ долго, все пытаясь понять, играет ли он со мной, проверяет, провоцирует или действительно решил, что проще купить мой деловой настрой обещанием, чем дальше бодаться лбами.

Скорее всего, все сразу.

— Хорошо, — сказал я наконец.

Повисла пауза.

Papà чуть подался вперед.

— Тогда не подведи меня.

— А вы с мамой — меня.

— Да. Даю слово.

Это было охренительно!

Зная, какие у меня принципиальные родители, я с огромным трудом мог представить себе картину, в которой они извиняются перед обычной девушкой. Они никогда ни перед кем не извиняются.

— Значит ли это то, что вы нашли удобную кнопку для того, чтобы управлять мной? — спросил я, сощурившись.

Papà вдруг издевательски усмехнулся:

— Кажется, да.

Я ударил по столу ладонью.

— ВОТ ЖЕ СРАНЬ! Это был очень хитрожопный план, папа! Ты просто профи.