Развод в 40. Бывшая мисс «Никто» - Каролина Рипер
— Я не собираюсь, — сказала я, и голос мой дрогнул, но я сдержалась.
— Вот и правильно. И помни: мой так называемый родственник — козёл, и раз он открыл перед тобой своё гнилое лицо, то знай — угрозы он постарается воплотить в жизнь, — говорит Кристина. — Могу я оставить у тебя кое-какие документы. И я вот думаю, может, мне лучше съехать? Или притвориться, что всё хорошо, и подумать? — спрашиваю я совета, потому что, поняв причину их ссоры, я так же поняла, что Олег не отступится в своих угрозах. А в голове просто каша. — Собрать вещи...
— Нет, ты не собираешь вещи. Ты срочно приезжаешь ко мне, оставляешь у меня всё, что надо. Поняла? Прямо сейчас. Я жду тебя.
— Крис, но мне нужно...
— Ничего тебе не нужно, — оборвала меня Кристина. — Тебе нужно выпить чаю, выговориться и понять, что ты не одна. У тебя есть мы, и мы тебя поддержим. Приезжай, Аня. Пожалуйста.
Я закрыла глаза. Тёплый, родной голос подруги, которая была мне не просто подругой, а ещё и сестрой Олега, — это было странно, но именно в этом была сила. Кристина была на моей стороне. Всегда была. Даже когда все остальные смотрели на Олега с восхищением, Кристина видела его насквозь. Она намекала, но заботилась и о моих чувствах.
— Я еду, — сказала я. — Через час буду.
Первым делом я принесла стул и достала с антресолей коробку с документами. Старую, пыльную, стоящую между старой парой сапог и банками. Заглянула в неё и увидела, что бумаги на месте. Привычка собирать эти документы — даже не моя привычка, а мамы. Я просто повторяла за ней. Важное убирать в коробку — потом пригодится. И вот пригодилось.
Я надела кроссовки, положила телефон в сумку, коробку с документами взяла в руки. Кот мяукнул, глядя на меня с недоумением. Я присела, поцеловала его в лоб.
— Я скоро, Сосиска моя любимая, — сказала я. — Ты подожди меня, ладно? Мы никогда не окажемся на улице.
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Я вышла из квартиры и захлопнула дверь. Когда лифт спускался вниз, я смотрела на цифры, которые менялись на панели, и думала о том, что впервые рассказала о проблемах с мужем. Но что-то вселяло в меня уверенность: я знаю, что они меня не осудят, а высказаться мне правда нужно.
Дом родителей мужа стоял на окраине города — старый, двухэтажный, с большим палисадником, который когда-то сажал отец Кристины и Олега. Я подошла к калитке, и сердце моё забилось сильнее. Здесь я бывала редко — Олег не любил приезжать к родителям, считая, что они «вечно что-то просят». Но Кристина говорила иначе. Кристина говорила, что он просто трус. И она была права. Только причины я не знала. А теперь знаю. И у меня в голове это не укладывается.
Я постучала в дверь. Мне открыла свекровь — невысокая, сухонькая женщина с седыми волосами и добрыми, уставшими глазами. Она посмотрела на меня, и в глазах мелькнула тревога.
— Анечка, — сказала она и сразу шагнула в сторону. — Проходи. Кристина сказала, что у тебя случилось горе. Я уже чайник поставила.
Коронная поддержка моей свекрови: она сразу же усаживает пить чай, кормит бутербродами или печеньем, и ты сразу же раскрываешься перед ней.
Я зашла в дом и прошла на кухню. Там уже сидела Кристина. Она подскочила и потянула руки ко мне, мы обнялись — крепко, по-настоящему, как обнимаются подруги, которые выросли вместе.
— Садись, — сказала Кристина, отодвигая стул. — Рассказывай всё. С самого начала. Ничего не упускай.
Я села. Чайник закипел, свекровь разлила по кружкам. Мне понадобилось пару минут, чтобы собраться с мыслями и решиться рассказать обо всём. О том, как ехала из сервиса, как увидела машину Олега, как поехала за ним, как стояла у отеля и смотрела, как он выходит с девушкой в вишнёвом платье. О том, как звонила ему, а он врал, что на объекте. О том, как он приехал домой и врал снова, и как я сказала ему, что знаю всё, и как он взорвался. О том, как он назвал меня толстой, неинтересной, ничтожной. О том, что угрожал лишить меня всего — квартиры, денег.
Кристина слушала молча, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Свекровь сидела напротив и качала головой, и в глазах её стояли слёзы.
— Господи, — сказала свекровь, когда я закончила. — Я знала, что он эгоист. Знала. Но чтобы так... чтобы с женой, с женщиной, которая отдала ему десять лет жизни... Боже мой, Аня. Прости меня, что я упустила воспитание сына. Я видела, что он меняется, но думала, что это просто трудности. А после случая с болезнью мужа поняла, что уже поздно его воспитывать. Что он стал чужим.
— Вы не виноваты, — тихо сказала я. — Я сама не хотела ничего видеть. Я всё это время думала, что если буду стараться, если буду готовить, убирать, быть хорошей женой, он изменится. Станет мягче, поймёт свои ошибки. Но он не изменился. Он стал только хуже.
— И ты ещё терпела его все эти годы, — покачала головой Кристина. — Аня, ты святая. Я бы убила его ещё в первый год.
— Я не святая, — горько усмехнулась я. — Я просто была слепой. И дурой.
— Нет, — вдруг сказала свекровь, и голос её был строгим, но тёплым. —