После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

На внутренней стороне обложки бабушка перечисляла операции: дата, страница, вид состава. Последняя строка была написана её мелким угловатым почерком: «Контрольный отбор источника перед внеплановой проверкой — 119».

— Она ожидала инспекцию? — спросила я.

— Позвала сама. За неделю до смерти пришла ко мне за новыми пробками и сказала, что расход воды не сходится с показаниями консервационного контура.

— Источник считался выключенным.

— Поэтому расход и не должен был появиться.

Я открыла предварительное заключение лаборатории. Свежая медная стружка с защитным лаком. Кто-то недавно протащил по лестнице оборудование или трубу. Кто-то раньше вырвал страницу с контрольным отбором.

— Вы видели результаты бабушкиной пробы?

— Нет. Она собиралась передать их инспектору. Потом попала в больницу.

— Какому инспектору?

— Не знаю. Мы говорили на рынке, там люди ходили мимо. Аграфена не называла фамилию.

— От чего она умерла?

Зоя Петровна сняла очки.

— У неё отказало сердце. Семьдесят девять лет, гипертония, два приступа до этого. Не ищи яд только потому, что нашла вырванную бумагу.

— Я и не ищу. Проверяю хронологию.

— Тогда запиши: вечером стало плохо, утром сосед вызвал скорую, через четыре дня она умерла в областной больнице. Врачи ничего магического не нашли. Я спрашивала.

Я записала. Причина смерти и исчезновение страницы могли существовать рядом, не будучи связаны. Смешивать их было бы удобно и глупо.

— У неё должны были остаться копии?

— Аграфена копировала важное. Только не всегда хранила копию там же, где оригинал.

До трёх часов мы проверяли книги, коробки и папки. В одном справочнике нашлись квитанции за электроэнергию десятилетней давности, в другом — засушенный лист смородины. Копии страницы сто девятнадцать не было. Зато за задней стенкой шкафа я обнаружила узкий конверт с чеками на замену нижних печатей пять лет назад. Плательщиком снова значился Денис. Исполнитель — мастерская «Чистый контур», больше никаких фамилий.

— Почему он оплачивал бабушкины работы? — спросила Зоя Петровна.

— Говорил, что помогал ей с домом.

— Помогал. Аграфена плохо видела мелкий шрифт, а ты жила в Северограде. Денис приезжал, ставил приложения в электронную систему, возил бумаги.

— Она ему доверяла?

— Она доверяла тебе. А ему позволяла выполнять поручения, потому что он был твоим мужем. Это не одно и то же.

Я провела пальцем по строке с оплатой. Пять лет назад Денис уже знал о нижней камере. В кабинете медиатора он назвал дом развалиной и предложил деньги за природные воды так, будто впервые увидел формулировку в перечне имущества.

Телефон показал два пропущенных вызова с незнакомого городского номера. Я перезвонила.

Ответил Арсений Ратников.

— Лада Андреевна, получил предварительный анализ. Могу провести дополнительный осмотр завтра в десять, если вам подходит.

— Подходит. У меня есть сведения, которые нужно добавить в дело. В производственном журнале вырван лист об отборе воды за неделю до смерти бабушки. По оглавлению она готовилась к внеплановой проверке.

Он помолчал ровно столько, чтобы я услышала шелест бумаги.

— Журнал сейчас у вас?

— В лаборатории. Я его сфотографировала, не упаковывала и не перемещала за пределы комнаты.

— Не трогайте корешок. Завтра оформим осмотр и копирование. Кто присутствовал при обнаружении?

— Зоя Петровна Бабкина, лицензированный травник.

— Хорошо. Я внесу её как свидетеля. Есть ещё что-то?

Я посмотрела на квитанцию «Чистого контура».

— Нашла оплату замены нижних печатей. Пять лет назад платил Денис Соколов.

— Этот документ уже есть в деле о консервации.

— А данные о вызове инспектора за неделю до смерти?

Пауза стала длиннее.

— В журнале выездов я проверю отдельно.

— Вы не помните?

— Я не буду отвечать по памяти там, где есть регистрационная запись.

— Справедливо.

— Завтра в десять. До этого пломбы не нарушать.

Он отключился.

Зоя Петровна закрыла журнал чистым листом бумаги, чтобы на него не садилась пыль.

— Ратников?

— Да.

— Хороший резчик. Не любит догадки.

— Это я заметила.

— И ты не любишь. Вам будет неудобно.

— Мы не собираемся жить в одной лаборатории.

— Я сказала про работу.

Я убрала телефон в карман. Зоя Петровна невозмутимо проверяла крепление своих очков.

К четырём я знала достаточно, чтобы перестать считать лавку бесполезной.

Здание требовало ремонта, но торговый зал можно было восстановить по частям. Пять партий сырья имели шанс пройти проверку. Рецептуры обычных сборов не требовали магической лицензии, если я соблюдала требования к пищевой продукции и не обещала лечебного действия. Мои диплом и стаж позволяли вести технологическую документацию. Продавать это всё в опечатанной лавке было нельзя, но необязательно было ждать снятия ограничения, чтобы начать.