После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

— Что теперь? — спросила я, когда мы вернулись в торговый зал.

— Я ставлю временную пломбу на оба входа в нижнюю камеру и ограничиваю торговую деятельность на первом этаже. Второй этаж проверю индикатором с порога, если разрешите. При чистом результате там можно находиться, но пользоваться водой до анализа нельзя.

— На сколько вы закрываете лавку?

— Первичное ограничение — семьдесят два часа. За это время лаборатория проверит образцы. Отдельно начинает действовать тридцатидневный срок: вы должны подать заявление на временную лицензию либо повторно законсервировать источник.

— Я не ведьма.

— Это установит проверка отклика. Источник зарегистрировал наследную сигнатуру, но способность и квалификация — разные вещи.

— А если я решу продать дом?

— До определения статуса источника переход права не зарегистрируют. После консервации продать можно. Права на природные воды оформляются отдельно и требуют подтверждённого добровольного согласия владельца.

Я вспомнила приложение четыре.

— Сколько стоит повторная консервация?

— Смету составляют лицензированные мастера. Я дам список и городские тарифы на обязательные работы. Выбирать подрядчика будете сами.

— А временная лицензия?

— Дешевле на первом этапе, дороже по ответственности. Потребуются наставник, восстановленная лаборатория и журнал практики.

Он не советовал ни продавать, ни сохранять дом. Просто перечислял последствия. После разговоров с Денисом это казалось почти подозрительным.

На втором этаже индикаторы не изменили цвет. Потолок оставался сухим, но спать без электричества и воды я не собиралась.

Ратников заполнил предписание в торговом зале. В графе собственника сначала появилась фамилия Соколова. Я молча положила рядом временную справку.

Он прочитал её и исправил запись.

— Лада Андреевна Морозова, — произнёс он, проверяя данные. — Телефон и электронная почта прежние?

— Телефон да. Почту укажу личную.

— Уведомления будут приходить туда. Завтра до двенадцати свяжется лаборатория. Если почувствуете холод без причины, заметите новый металлический след или пломба изменит цвет, выйдите из здания и позвоните по номеру в предписании.

— Что значит «изменит цвет»?

— Сейчас она белая с синей полосой. Любой серый или чёрный участок — повод выйти. Не проверять самостоятельно.

— Понятно.

Он передал мне планшет для подписи. Я прочитала все три страницы, включая перечень изъятых образцов. На последней стояла строка: «Содержание документа разъяснено, копия получена». Только после этого расписалась.

Ратников дождался, пока система примет подпись.

— У вас есть вопросы по процедуре?

— Есть. Почему сигнал сработал только сегодня, если кто-то входил в техническую дверь раньше?

— У технического входа нет наследного порога. Сигнал фиксирует активацию источника владельцем, а не каждое нарушение замка.

— Значит, кто-то мог работать внизу, пока источник считался выключенным?

— Мог пытаться. Ответ будет после осмотра камеры.

— Через семьдесят два часа?

— Раньше, если анализ покажет непосредственную угрозу.

Он закрыл кейс и направился к двери.

— Арсений Михайлович.

Ратников обернулся.

— Вы сказали, источник зарегистрировал мою сигнатуру. Это могло произойти из-за смены фамилии?

— Из-за одной записи в паспорте источники не просыпаются. Вы открыли семейный порог собственным ключом и вошли как владелица. Фамилия могла быть частью подтверждения, но не единственной причиной.

— А ключ должен нагреваться?

Его взгляд переместился на мешочек в моей руке.

— Насколько сильно?

— В первый раз почти обжёг. Сегодня был просто тёплым.

— До проверки не носите его у тела. Заверните в хлопок и храните отдельно от документов.

— Это опасно?

— Это неизвестный эффект. Пока не проверено, я не называю его безопасным.

Мне понравился ответ. Не сам смысл, от которого стало тревожнее, а отсутствие попытки успокоить меня удобной ложью.

Ратников кивнул Миле и вышел. Через окно я видела, как он ещё раз сфотографировал фасад, отправил сообщение и убрал телефон. Потом пошёл к началу переулка, не оглядываясь.

— Суровый, — сказала Мила.

— Нормальный инспектор.

— Я ничего не говорила про ненормального. Я сказала «суровый».

— Он опечатал мне подвал через час после приезда.

— И пять раз посмотрел, не мёрзнут ли у тебя руки.

— Он проверял магический след.

— Конечно.

Я закрыла тему, вручив ей рулетку.

До четырёх часов мы измеряли помещения и составляли список работ. Проводку следовало менять полностью. Водосток — срочно. Два окна на втором этаже закрывались неплотно, в лаборатории требовалась новая вентиляция, а просроченное сырьё нужно было вывозить как специальные отходы.

По самым скромным расценкам получалось около четырёхсот тысяч. Без крыши, мебели и лицензии.

— У меня есть диван, — сказала Мила, заглянув в таблицу через моё плечо. — И горячая вода. Переночуешь у меня.

Я хотела отказаться. Фраза уже дошла до языка,