После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна
«Подтвердите, пожалуйста, что заедете до двадцати двух».
Я подтвердила.
— Лада.
Денис подошёл со спины, но остановился в двух шагах. Прежде он положил бы ладонь мне на локоть и развернул к себе. Возможно, присутствие медиатора за дверью всё-таки приносило пользу.
— Я отвезу тебя, — сказал он. — Дождь, чемодан тяжёлый. Не надо превращать нормальное расставание в показательное выступление.
— Чемодан на вокзале.
— Тем более. Поехали, заберём.
— Я вызову такси.
— Потому что теперь обязана всё делать сама?
Я посмотрела на пакет с документами, который держала обеими руками. Под прозрачной плёнкой была видна чёрная пыль.
— Потому что я сказала «нет».
Денис поджал губы. Не зло — скорее с досадой человека, которому второй раз за час пришлось услышать непрактичный ответ.
— Хорошо. Когда разберёшься с домом, позвони. Предложение по компенсации я подержу до конца месяца.
— Пришли его письменно.
— Ты теперь всё будешь просить письменно?
— Постараюсь.
Он ушёл к лифтам. Я дождалась, пока двери закроются, и только тогда убрала тёплый ключ обратно в мешочек.
Я спустилась в маленькую кофейню на первом этаже и открыла приложение железной дороги.
Ближайшая электричка прибывала затемно, а ночевать в доме с отключённым отоплением я не собиралась. Утренние места оставались только на послезавтра.
Я выбрала вагон, место у окна и внесла данные нового документа по временной справке.
В графе «Пассажир» впервые за двенадцать лет написала: Лада Морозова.
ГЛАВА 1. Опечатано до выяснения
Через два дня я сошла на станции Рябинов с одним чемоданом, двумя пакетами документов и намерением продать всё, что нельзя привести в порядок за сто восемьдесят пять тысяч рублей.
Я повторяла это себе все три часа двадцать минут пути, пока за окном город сменялся мокрым от сентябрьского дождя лесом.
На платформе ждала Мила.
Я написала ей из электрички, хотя мы не виделись почти четыре года. Мила ответила через минуту: «Встречу. Возражения принимаю только вместе с номером вагона».
Она стояла в жёлтом плаще с двумя бумажными стаканами. Светлые волосы теперь были обрезаны до подбородка, но привычка занимать больше места, чем позволял рост, сохранилась.
— Кофе, — сказала она вместо приветствия и протянула мне стакан. — Без сиропа. После развода сладкое можно выбирать самой.
— Я и раньше выбирала.
— Конечно. Поэтому ты всегда брала тот же карамельный, что и Денис.
Я сделала глоток. Кофе оказался крепким и горьким.
— Спасибо.
Мила обняла меня одной рукой, второй удерживая стакан подальше от моей куртки. От неё пахло корицей и свежим тестом.
— Чемодан один? — спросила она.
— Остальное заберу, когда решу, где жить.
— Правильный ответ — в Рябинове.
— Я приехала оценить дом.
— Неправильный ответ можешь повторить после завтрака.
— Сначала дом.
Мила посмотрела на часы, вздохнула и взялась за ручку моего чемодана раньше, чем я успела возразить.
— Тогда пошли разочаровываться на голодный желудок.
До Аптекарского переулка было пятнадцать минут пешком. Я узнавала водонапорную башню, липовую аллею и булочную, где оберег от птиц щёлкал настолько предсказуемо, что голуби давно к нему приспособились.
Магией в Рябинове сушили подвалы, отводили плесень и проверяли договоры. Бабушка называла чудом только то, за что не требовался квартальный отчёт. Наследный дар у меня так и не проявился: в семейной лавке я работала с весами, обычными настоями и кассой.
— Ты предупредила Зою Петровну? — спросила Мила.
— Нет.
— Она всё равно узнает.
— Сначала я хочу посмотреть дом без комиссии из бабушкиных подруг.
— Зоя Петровна одна заменяет комиссию, пожарный надзор и суд первой инстанции.
— Вот поэтому и не предупредила.
Мы свернули в переулок.
Лавка стояла в конце короткого ряда старых домов. Два этажа красного кирпича, четыре окна по фасаду, узкий двор за кованой калиткой. Буквы на вывеске выцвели, но надпись ещё читалась: «Аптекарская лавка Морозовых». Под ней сохранилась пустая рамка, где раньше висел режим работы.
Крыша не провалилась. Стёкла были целы. Водосток у правого угла отошёл от стены, а штукатурка над цоколем вздулась от сырости. Я поставила чемодан под навес и сняла на телефон фасад, водосток, окна и дверь.
— Ты фотографируешь родной дом, как место преступления, — заметила Мила.
— Как объект, который мне предложили обменять на шестьсот пятьдесят тысяч.
— За эти деньги здесь сейчас две комнаты без ремонта.
— Значит, Денис либо щедрый, либо знает то, чего не знаю я.