После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна

Я прочитала текст до конца.

— Мила останется свидетелем. Мы будем фотографировать ваши действия.

— Хорошо. Только без вспышки возле нижней печати.

Он не спросил, зачем мне свидетель, и не обиделся на телефон в руках Милы. Поставил у входа в лабораторию узкий железный кейс, надел поверх перчаток прозрачные защитные и попросил нас держаться за белой плиткой пола.

— Здесь проходит граница старого рабочего круга, — пояснил он. — Пока я не проверю остаточный заряд, внутрь лучше не заходить.

— Я сорок минут ходила по лаборатории.

— Поэтому начну с вас.

Из кейса он достал бумажную полоску в стеклянной рамке. Поднёс к рукаву моей куртки, не прикасаясь. Полоска осталась белой.

— Активного следа нет. Головокружение, холод в пальцах, металлический вкус?

— Нет.

— У меня кофе горький, — сообщила Мила. — Но он таким был на вокзале.

Ратников посмотрел на её стакан.

— Тогда это вне моей компетенции.

Мила кашлянула, скрывая смешок. Я отметила, что инспектор всё-таки умеет шутить, и сразу разозлилась на себя за ненужное наблюдение.

Он проверил границу лаборатории, косяк и верхнюю ступень. На стеклянной рамке проступила тонкая оранжевая полоса.

— Контур получает питание, — сказал он.

— Это опасно?

— Само по себе — нет. Опасно, что источник должен быть изолирован. Вы говорили о металлической пыли?

Мила показала фотографию. Ратников увеличил снимок и попросил разрешения спуститься на первую ступень.

Я разрешила.

Он двигался медленно, сначала освещая место, куда собирался поставить ногу. Возле третьей ступени раскрыл бумажный контейнер, провёл по пыли узкой лопаткой и запечатал образец. На контейнере написал время, адрес и номер своей лицензии.

— Это медь? — спросила я.

— Предварительно. Лаборатория подтвердит.

— Пыль свежая.

— Почему вы так решили?

— Цвет. Здесь сыро. Старая медь потемнела бы, особенно после контакта с известью.

Он направил фонарь на царапину, затем на нижнюю дверь.

— Согласен. След появился не пять лет назад.

— Лента цела.

— Эта дверь цела. У камеры есть технический вход со двора.

Я не помнила никакого входа. В детстве мне запрещали спускаться ниже лаборатории, а план дома после смерти бабушки я так и не открыла.

— Кто имел к нему доступ?

— Это я собирался спросить у вас.

— С момента смерти бабушки дом был закрыт. Консервацию оплачивал мой бывший муж. Работы выполнял подрядчик, название я не помню.

— Денис Соколов?

— Вы его знаете?

— Его компания указана плательщиком в акте. Лично мы не знакомы.

Ратников спустился ещё на одну ступень и остановился перед белой лентой. Не касаясь печати, подсветил её сбоку.

У края герба лежала чёрная пыль.

С такого расстояния она выглядела точно так же, как крупинки на приложении к соглашению.

— Подождите, — сказала я.

Я вернулась к сумке, достала прозрачный пакет и показала ему документ сквозь плёнку.

— Это появилось позавчера после нотариального заверения. Я не утверждаю, что вещества одинаковые. Только цвет и структура похожи.

Ратников поднялся, не протягивая рук к пакету.

— Правильно, что не открыли.

— Вы знаете, что это?

— По внешнему виду такие вещи не определяют. Нужны отдельные образцы и контрольная проба. Документ храните в сухом месте, не складывайте и никому не передавайте без расписки.

Совет был настолько близок к тому, что я сама сказала Денису, что напряжение в плечах немного отпустило.

— Образец с печати вы тоже возьмёте?

— Да, если разрешите вскрыть внешний защитный кожух. Саму ленту я не нарушу.

— Разрешаю. Под запись.

Мила подняла телефон.

Ратников заменил прозрачные перчатки, снял две крупинки стерильной пластиной и поместил их в отдельную ампулу. Мне выдал электронную квитанцию с номером и тут же продублировал её на бумаге из маленького принтера в кейсе.

— Удобно, — сказала Мила.

— После активаций связь иногда не работает, — ответил он.

Осмотр двора подтвердил его слова о техническом входе. За разросшимся боярышником обнаружилась узкая железная дверца почти вровень с цоколем. Навесной замок висел на месте, но металл вокруг дужки был светлее, чем на корпусе. Ратников не стал объявлять, что замок открывали. Сначала сфотографировал, измерил царапины и взял смыв.

Я наблюдала за последовательностью и невольно сравнивала её с приёмкой сырья. Сначала общий вид. Затем маркировка. Образец. Новые перчатки. Время и подпись. Ни одного движения ради впечатления.