Полдень, XXI век, 2005 № 04 - Журнал «Полдень, XXI век»

— Этого не может быть.

— По-вашему, я вру?!!

От платка разило резкими, ядовитыми духами; на волю прорвались жгучие потоки слез. Если б не этот чертов платок, ни за что бы не позволила себе... Она шмыгала носом, словно девчонка, и никак не могла остановиться. Глупо, стыдно...

— Ну его на фиг. Пошли отсюда.

Вика подняла голову и несколько раз сморгнула. Размытый силуэт сфокусировался в знакомую женскую фигуру. Заспанная, все в том же махровом халате. Рыжий парик, нечесаный и чуть съехавший набок, на удивление удачно притворялся своими волосами. Она держала за ручки Викину спортивную сумку; лямка волочилась по паркету.

— Ни хрена ты не докажешь, — сказала женщина. — Натаха ему отстегивает за койку. Пошли в бар, побазарим.

— Подождите, — Вика скомкала платок и бросила его на стойку. Провела кулаком по глазам, размазывая тушь. — Мне предлагали отдельный номер-люкс. Я согласна.

— Вам следовало заявить об этом при поселении, госпожа Марченко. Мы не переоформляем постояльцев с трехдневной визой. Сожалею, но таковы правила.

Она сцепила зубы, но профессиональная ухмылка портье все равно поплыла перед глазами. Истерика, форменная истерика... Возьми себя в руки, черт возьми! Ничего особенного не... Безобразная сцена пятнадцатиминутной давности вломилась в сознание, и от потока отборного мата снова заложило уши.

— Я хочу видеть администратора... или хозяина гостиницы... кто тут у вас главный? — Голос сорвался беспомощным детским всхлипом.

— Сожалею, госпожа, но это не входит в мои полномочия.

«Рыжая» тронула ее за плечо:

— Дохлый номер. «Ихние» все повязаны... Пошли, а?

Вика обернулась к ней и машинально протянула руку за сумкой.

* * *

Кофе был горячий и горький. Вику всегда успокаивал кофе — а спиртное как раз наоборот. Поэтому коньяк ее соседка — бывшая соседка? — потягивала одна. И, кажется, была не прочь прикончить всю бутылку.

— Наташка — нелегалка. Я так думаю, ей три четверти выручки приходится рассовывать всяким «ихним» скотам... ну, и давать за так, само собой. Поэтому и злая, как собака. В следующий раз будешь поселяться — проверь, что место чистое. А три дня как-нибудь перекантуешься.

— Она... проститутка?

— Ага, — «рыжая» подтвердила Викину догадку словом покороче. — Тут таких много. Кто по «ихним» работает, кто по «ивашкам»...

Вика вскинула глаза:

— Как?

— Молча. Они ведь тоже мужики. И далеко не ко всем жены поприезжали. Ф-зона все-таки. Радиация. Стра-а-ашно!..

Они были одни в маленьком баре на цокольном этаже отеля. В окне совсем близко поблескивала брусчатка; треугольная лужица между камнями морщилась частыми крапинками. Все-таки дождь... до сих пор.

Соседка перехватила ее взгляд:

— Достали уже эти дожди... в десять раз хуже «ихних» долбаных рентгенов. Каждый божий день. Знала бы раньше...

Вика отхлебнула большой глоток и обожглась. Выдохнула:

— Не поехала бы?

И осеклась. «Рыжая» смотрела так, словно ее безо всяких доказательств обвинили в тяжком и постыдном преступлении... и обвинение попало в точку. Вика смутилась, уткнулась в чашку.

Женщина плеснула себе еще коньяку.

— Куда бы тебя устроить? — деловито задумалась она. — Наш «Мемориал» — гнилое местечко... Натаха тут же вычислит и выкурит, просто по злобе. И зачем ты с ней заелась?.. Ладно. Знаю одну контору. Только там за деньги. У тебя «ихняя» валюта есть?

— Есть немного...

На всякий случай Вика заглянула в бумажник: все-таки сумка четверть часа провалялась в коридоре. К счастью, шесть серо-зеленых купюр были на месте. Больше в посольстве не меняли, а на черный рынок она так и не собралась. Да и зачем?.. Отправляясь в насквозь благотворительную Ф-зону... Наивная.

Из-под прозрачной пленки улыбались два почти одинаковых лица. С тех пор как Вика остриглась, все стали говорить, что Сашка — ее точная копия... а ведь он всегда был похож на Игоря. Сбоку выглядывал краешек другой фотографии, сделанной когда-то в ателье, на нашей бумаге, боящейся солнца, — а свекровь поставила было ее под стекло. Выцветшая счастливая семья...

Закусила губу и сунула бумажник в сумку.

Оказывается, «рыжая» уже несколько минут объясняла ей дорогу. Вика извинилась и попросила повторить. Речь шла о подпольном отеле для тех из наших, кто проникает в Ф-зону нелегально. И каким, интересно, образом? Вика совершенно не представляла себе, но расспрашивать не стала. Будем считать, что она тоже из таких; не устраивать же международный скандал по поводу законности своего пребывания здесь... Не хватало еще, чтобы «ихние» еще раз подняли ее документы.

Отель, похоже, располагался где-то на другом конце города. Добираться конечно, придется пешком: она шевелила губами и загибала пальцы запоминая очередность поворотов. Потом спохватилась, а как нее защитная одежда?!

Соседка уничижительно усмехнулась:

— Не психуй. Ничего тебе не будет. Все вы шугаетесь, как идиотки: радиация! Ты ее видела?

Вика до скрипа стиснула зубы.

Видела. В то время, когда она, эта «рыжая», наверное, беспечно махнула рукой на первые обтекаемые радиосообщения о Сиюминутной войне; когда бросила что-то вроде «так ему, козлу, и надо», увидев те самые списки в газетах... Уже тогда — оббивала пороги, тарабанила в двери, штурмовала приемные, добиваясь пропуска в спецгоспиталь. «Говорят вам, Виктория Алексеевна, в этом нет ни малейшей необходимости! Две недели карантина — и ваш муж вернется домой».

Когда добилась — Игорь еще был красивый и смеющийся, он изо всех сил бодрился и тоже отчаянно не верил ни в радиацию, ни в лучевую болезнь...

Разумеется, она промолчала. «Рыжая» пожала плечами:

— Хочешь, я тебе свой плащик дам? Только сапожек нет, Наташка сперла... Сейчас коньячок прикончу и сбегаю.

Серьезный юноша-официант принес Вике еще кофе — а ведь она как раз успела подумать: неплохо бы... На стене чуть выше рамы окна горела маленькая лампочка; желтые блики очерчивали грани коньячной бутылки. Тепло, хорошо. А на улице — радиоактивный дождь... И уже совсем скоро придется туда идти.

Соседка провела пятерней по парику — точь-в-точь будто по волосам. «Рыжая». Так и не сказала, как ее зовут... Вика вздохнула. Этот последний, самый важный вопрос было как-то неловко, несподручно задавать без обращения по имени:

— Послушай... а как ты с ним встретилась? Я имею в виду, со своим...

— «Ивашкой»?

Вика вскинула взгляд. Заминка вышла из-за того, что она засомневалась: мужем?., бывшим мужем?.. Но никак не это, циничное, в общем-то, словечко...

«Рыжая» произнесла его тихонько, полушепотом — словно имя любимого. Ее глаза мягко засветились. Невероятно красивые, вдруг с