Никто не узнает - Юлия Амусина

моим бокам, ложатся на бедра, и мое дыхание заметно учащается. В горле пересыхает. Меня окутывает завораживающим ароматом его парфюма, который пахнет совсем недешево, я неосознанно подаюсь к нему ближе, он хватает мое лицо пятерней, и его губы впиваются в мои неожиданно требовательным поцелуем. И все катится к пропасти. Мы целуемся так, словно через минуту рухнет весь этот мир, все кончится, и мы окажемся навечно погребенными под его завалами. Он в исступлении кусает мои губы, проталкивает язык в мой рот, проникает еще глубже, и я отвечаю, уже не понимая, кто рядом со мной, Фил или Марк. В моем сознании все перепутано. Я… схожу с ума? Меня ведет, алкоголь в моей крови разбавляется всплеском бешеной страсти, лишающей разума. Спиной натыкаюсь на стену. Обводя языком мои губы, Марк забирается под подол моего платья, касается внутренней стороны бедра. Марк… Это Марк… Сукин сын вновь лапает меня, а я… Я хочу сопротивляться, хорошенько врезать ему, накричать и в то же время желаю чего-то намного большего с ним. Я хочу его… этого невменяемого ублюдка с отвратительным характером, не упускающего ни единого случая поставить меня на место. Хочу касаться его, изучать крепкое тело, целовать, поддаться ему, почувствовать на себе его удовольствие.

И я сдаюсь на волю желаниям… Где-то здесь, совсем рядом с нами находится мой парень, что я вытворяю, черт возьми⁈

Но даже подступивший страх оступиться и потерять все не отрезвляет меня настолько, чтобы положить конец этому безумию.

Я не могу прекратить. Не могу заставить себя от него оторваться даже под вполне реальной угрозой разоблачения, придающей особой остроты нашим бесчисленным поцелуям в этом укромном месте.

Перед глазами все расплывается, в голову ударяет новой волной адреналина и бешеного желания позволить нам зайти дальше. И вместе с тем я почти размазываюсь по стене, алкоголь лишает меня и сил, и рассудка. Марк приспускает с моего плеча платье, трогает налившуюся тяжестью грудь, оттягивает сосок, срывая тихий стон с моих губ. Возбуждение разливается по всему телу, я готова содрать с себя всю одежду здесь и сейчас, покориться ему, но… он мягко, но настойчиво надавливает на мои плечи, и я послушно опускаюсь под его действиями. Все происходит, словно в каком-то заторможенном сне, где нет и быть не может ничего настоящего, кроме ощущений, которые слишком реальны. К моим губам подступает что-то твердое, протягиваю руку, скольжу пальцами по напряженному члену и слышу приглушенное шипение сверху:

— Да, малыш, давай… сделай мне хорошо…

И только теперь в моей голове что-то со звоном щелкает, сердце с грохотом ударяет по грудной клетке, я пытаюсь отстраниться, подняться на ноги, но он не позволяет и, склонившись к моему лицу, шепчет мне на выдохе:

— Давай притворимся, что это ни к чему не обязывающая игра. Ничего не происходит, мы просто играемся… друг другом, — пальцем касается моих губ, приоткрывая их. — Ну же, сделай мне хорошо. Я знаю, ты можешь.

И я делаю… Под его шепот обхватываю член губами, провожу языком вверх, касаюсь головки. Он вздрагивает всем телом, приглушенно стонет, зарываясь ладонью в мои волосы, притягивает мою голову еще ближе, пытается навязать свой ритм, и мне это почему-то нравится. То, что он ведет. Мне все нравится. Меня влечет к нему, настолько, что срываются все внутренние тормоза, я отпускаю себя и следую его желаниям, пусть даже совершенно не соображая, что происходит и почему с ним рядом мне всегда так непозволительно сладко.

Все последующие события весьма нечетко откладываются в моей памяти.

Я смутно припоминаю, как Марк держит меня за руку, когда к нам идет взъерошенный и чем-то обеспокоенный Фил. Сжимая мои пальцы своими, братец неторопливо втолковывает ему что-то о том, как мне стало плохо, а он оказался рядом в нужный момент. Фил вроде бы верит, смотрит на меня с волнением, прижимает к себе, за что-то благодарит Марка, затем мы едем в машине… жутко трясет, мне кажется, меня снова вывернет наизнанку прямо в салоне, но, к счастью, ничего подобного не происходит.

Фил расплачивается с таксистом, мы поднимаемся в мою квартиру. Вместе.

Я просто в ноль, перед глазами туман, не помню ни черта, не очень понимаю, куда делся Марк и был ли он вообще…

Но рядом Феликс, и он смотрит на меня так, точно в чем-то подозревает.

Не обращая на него внимания, трясущимися руками принимаюсь стаскивать платье, чувствую, что он неподвижно стоит за моей спиной, тоже нетрезвый, но все же не настолько пьяный, как я. Рассматривает меня. Спиной ощущаю его пробирающий до костей взгляд, нарочито медленно избавляюсь от одежды, не торопясь поворачиваться к нему лицом. Полустертая память прокручивает отдельные эпизоды минувшего вечера, в которых фигурирует мой проклятый сводный братец, я на коленях и темный закоулок чужого дома. Было или не было? К невероятному сожалению я знаю, что было…

Почти ничего не помню, и в то же время помню слишком многое.

Хочется отмотать время к началу дня и все переписать начистую. Какого черта со мной происходило, почему я не смогла держать себя в руках, почему допустила?.. Обрывистые воспоминания в совокупности с неиссякаемыми мыслями пожирают меня изнутри, грызут прямо по живому, вызывая живейшее отвращение к самой себе. На душе так паршиво… а еще ужасно стыдно. Перед Филом, перед собой, перед всеми, кто был там, пусть даже никто ничего не знает…

Или знает?

Меня парализует новым приливом страха.

А вдруг кто-нибудь из Риткиных гостей что-то заметил? Вдруг Филу уже сейчас все известно, и теперь он мысленно подбирает слова, которые перевернут всю мою жизнь? Я дура, клиническая идиотка, если позволила похоти завладеть своим рассудком, но мне не нужны эти проблемы, я не хочу никаких перемен.

— Нел, тебе помочь? — слышу голос Фила и замираю, пытаясь понять, действительно ли в нем прозвучали насмешливые нотки?

— Помоги, — хрипло отвечаю я, и в тот же миг он возникает за моей спиной, аккуратно снимает с меня платье, оставляя стоять в одном белье. По коже бегут мурашки от холода и нагнетающего страха разоблачения того, что я вытворяла с проклятым сводным братцем практически под носом своего парня.

— Детка, — ладони Фила ложатся на мои плечи, слегка массируя их, губы касаются мочки уха. — Ты в порядке?

— Да… перебрала с этими чертовыми коктейлями, — знает или нет? Ждет, когда я сама признаюсь? — А