Никто не узнает - Юлия Амусина

— Ты уверен? Вдруг просто связь плохая, и там что-то важное…

— Да забей, ничего важного, — отмахивается Фил, увлекая меня за собой. — Если б что случилось, звонили бы на мобильный.

Успокоенная его словами, я падаю поперек постели и закрываю глаза, он притягивает меня к себе, перебирает пальцами мои влажные волосы. С ним так спокойно, даже странно, что за всей его показательной мишурой я не понимала этого раньше. Устраиваюсь поудобнее и вскоре сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон без проблем и тревог минувшего вечера.

Меня достала моя работа, эта постоянная необходимость вставать рано утром, силой вытаскивать себя из постели и собираться, заранее понимая, что день будет потерян в очередном замкнутом круге из опостылевших обязанностей и лиц задолбавших коллег. Все будет обыденным и привычным. Мысли об этом не покидают меня с самого звонка будильника, желание заявиться в осточертевший офис только для того, чтобы написать заявление по собственному, затапливает с головой, пока я, с трудом поднявшись с постели, плетусь на кухню варить себе кофе.

Потираю глаза, пока еще лишенные дневного макияжа. К черту работу, я не хочу туда ехать. Не хочу. Мне все смертельно надоело. Хочется однажды набраться достаточно храбрости, раздолбать будильник, выключить все свои телефоны и просто остаться дома. Ничего не делать, никуда не спешить, ни о чем не переживать, а потом получить трудовую с копией приказа об увольнении и понять, что наконец-то свободна. Или заиметь пренеприятный разговор с Филом, что, конечно, вероятнее всего.

Никакой мне свободы. Еще чего захотела.

Влезаю в костюм, бросаю взгляд на собственное отражение в зеркале, и руки сами собой тянутся за косметичкой.

Да, я с легкостью могу все закончить. Устроиться на работу было моим решением, я просто хотела чем-нибудь себя занять, меньше времени проводить дома, хотя папа был против, считая, что сначала мне нужно завершить учебу. Но меня соблазняла перспектива не слишком себя утруждать и при этом чаще видеться с Филом, поэтому я поступила по-своему. И все было отлично. А теперь… что-то изменилось теперь?..

Заставляю себя проглотить завтрак, толком не почувствовав вкуса, и выхожу из квартиры навстречу новому дню сурка.

Утро проходит за подготовкой ежемесячного отчета в Центр занятости, вследствие чего я остро ненавижу весь окружающий мир, но ближе к обеду меня немного отпускает, мы даже дружелюбно беседуем с ехидной Верой, она рассказывает мне о том, как здорово провела минувшие выходные. Половина ее рассказа пролетает мимо моих ушей, но суть я улавливаю, киваю, демонстрируя заинтересованность. Хотя на самом деле мне абсолютно плевать на то, что она говорит, как и на ее жизнь за пределами этого здания.

Вне офиса ее для меня попросту не существует.

А после раздается звонок, на экране высвечивается корпоративный номер Фила, и я, коротко покосившись на Веру, тянусь к трубке. Феликс просит меня зайти. Бросаю нейтральное «хорошо», выхожу из кабинета и направляюсь к лифтам. Поднимаюсь наверх, как обычно, вхожу в кабинет Фила без стука. Он стоит возле широкого окна спиной ко мне, на хлопок двери поворачивается и одаряет меня скупой улыбкой, от которой мне становится не по себе. В голову вновь начинают просачиваться беспокойные мысли. Опускаюсь в одно из свободных кресел, приподнимаю бровь:

— Ты что-то хотел? — спрашиваю, не дождавшись, когда он заговорит сам.

Не торопясь отвечать, Феликс подходит ко мне, садится в кресло рядом и берет мои ладони в свои, поглаживает большими пальцами. Машинально отмечаю, что сегодня на нем белая рубашка, хотя он не слишком любит этот цвет.

— Нет, — Фил улыбается, но как-то не так, как всегда. — Просто хотел тебя увидеть.

— Тогда смотри, — веду плечом, настороженно глядя в его глаза.

— Как у тебя дела, детка?

— Ужасно. Голова просто раскалывается, — хватаюсь за безопасную тему, как утопающий за соломинку, откидываюсь спиной к креслу, не разрывая визуального контакта с Филом.

— Не выспалась? — по-своему трактует он.

— Не знаю. Вроде легла вчера около двенадцати. Долго не могла уснуть, все чертовщина какая-то в голову лезла. Да… наверное, не выспалась.

— Бедная моя девочка.

— А почему ты спрашиваешь? — помедлив, все-таки интересуюсь я, глядя на его пальцы, скользящие по моим ладоням.

— Просто так. Мне не все равно, что с тобой происходит. Хочешь, съездим куда-нибудь отдохнуть на пару дней?

— Может быть, — отвечаю уклончиво.

— Может быть? — цепляется Фил. Я молчу, не слишком понимая, почему его засторопило на этих словах, а он пускается развивать свою мысль. — Быть может, тебе вообще не хочется никуда уезжать? Предположим, тебя что-то здесь держит… или кто-то.

— Кто? — вскидываю я голову, а он пожимает плечами.

— Кто-то, с кем ты не хотела бы расставаться надолго.

— Ты сейчас о чем? — складываю у груди руки. — Говори прямо, я не в настроении разгадывать твои загадки.

— Поговаривают, на вечеринке у Риты ты много времени проводила с этим типом… Да-да, детка, тем самым, которого ты, по твоим же словам, терпеть не можешь.

— Ты вновь за старое! — мне хватает легкого упоминания о Марке и той вечеринке, чтобы тотчас превратиться в комок оголенных нервов. Вскакиваю порывисто, но Фил усаживает меня обратно, не позволяя избежать прямого контакта с ним, смотрит так, что хочется покаяться даже в том, чего вообще не совершала.

— Детка, я жду.

— Чего ты ждешь? Что ты хочешь от меня услышать? Марк — сын Татьяны, я не могу его избегать, потому что с некоторых пор мы одна семья, — буквально выплевываю последнее слово, теряющее свою ценность прямо на глазах. Семья… которой у меня больше нет. — Ну давай, скажи, что ты слышишь об этом впервые!

— Да, Нел, этот парень сын твоей Татьяны, но тебе он по-прежнему никто.

— Марк живет в моем доме!

— И это веская причина зажиматься с ним где-то вдалеке от остальных гостей?

— Зажиматься? — едва ли не задыхаюсь я, почувствовав резкий прилив крови к щекам. — Ты сказал, зажиматься? Реально, Фил?

— А что, все было не так?

Я молчу, лихорадочно припоминая тот проклятый вечер и собственное неадекватное поведение, к которому усиленно провоцировал меня Марк. Впрочем, не получится возложить нашу вину только на него, я тоже хороша, я могла не пить так много, могла оттолкнуть его,