Демонический культиватор 6 - Alexey Off

И все это источало багровый свет, который стекал по стенам и стелился по реголиту, окрашивая его в малиновый.

И чем ближе они подходили ко дворцу, тем легче становилось дышать. Иньдуан быстро определил, что источник затхлого воздуха все же находится именно внутри, а мерцающая мыльнообразная пленка вокруг кратера не дает ему утекать в космос.

В этот момент из Земного даньтяня Иньдуана кое-кто попросился наружу. Как только Иньдуан разрешил, черный бесполый человечек с непропорционально большой головой пулей выскочил наружу и застыл в воздухе, размахивая тонкими ручками-веточками. Его лицо — если это можно назвать лицом — выражало крайнюю степень тревоги. Он тыкал пальцем в сторону дворца, жестикулировал, хватал себя за голову.

«Что ты хочешь сказать?» — нахмурился Иньдуан и послал вопросительные мыслеобразы.

Ответ пришел лишь образами. Он увидел тьму. Бездонную и пульсирующую внутри дворца. И в этой тьме — размытые очертания существа. В сотни, в тысячи раз больше и сильнее, чем Малыш. Сам Малыш задрожал от страха, испугавшись своих же образов, и спрятался за Лану. Будучи схожей природы, она попыталась его успокоить, и у нее даже получилось. Малыш немного успокоился.

Иньдуан нахмурился. Дух семени… Выходит, здесь, на Луне, внутри Кровавого дворца, обитал… дух, подобный ему, или что он хотел этим сказать?

Находясь в объятиях у Ланы, Малыш еще раз отчаянно взмахнул ручками, указывая то на дворец, то на Иньдуана, будто пытаясь о чем-то предупредить или связать одно с другим, но силы быстро иссякали… Вскоре он зевнул, протер глаза и, бросив последний настороженный взгляд в сторону дворца, юркнул обратно в духовное море Иньдуана, где и уснул…

Иньдуан задумчиво проводил его внутренним взором. Похоже, внутри Дворца большая опасность, но это и так очевидно. Ранее Иньдуану показалось, что Малыш неопределенно тыкал не столько в него, а в сторону кулона… И тогда, возможно, он пытался предупредить об опасности, связанной с надгробием. Но это тоже не стало для него открытием.

Тем временем другие практики у стен дворца наконец нашли, как попасть внутрь.

Альтернативный вход располагался где-то на уровне тридцать третьего этажа — если слово «этаж» вообще применимо к этой биоморфной архитектуре. Вход представлял собой зубчатый провал два на два метра в высоту и ширину, который не так-то просто было заметить и отличить от обманной тупиковой пещеры; неровный, рваный, будто кто-то прокусил плоть дворца изнутри и выбрался наружу. Края провала оплавились, и по ним стекала густая субстанция, напоминающая свернувшуюся кровь. Внутри зияла плотная, как черный туман, темнота. Многие практики проверили своими методами, что через него можно попасть внутрь и выйти обратно без особых проблем.

Тем не менее, столпившись у входа, никто не спешил войти первым. Наученные недавним горьким опытом — когда портал над озером выбросил их в открытый космос, — все группы испытывали здравые колебания. Где-то над их головами, в пустоте, все еще дрейфовали оледенелые тела менее удачливых и более слабых практиков, а некоторые — уже опали на грунт и застыли мертвыми мумифицированными изваяниями. Неестественно скрюченные позы, выпученные глаза, разорванные капилляры… Жуткое напоминание о цене ошибки.

На этот раз не Зион, а Леди Паути нарушила возникшую тишину, нарочито громко фыркнув. Получился звук, полный презрения к опасениям окружающих. Оттолкнувшись от воздуха реактивными клубами тьмы, она первой бесстрашно запрыгнула в зубчатый провал. Ее черная фигура на мгновение застыла в проеме — женщина все же проверила, что там внутри — а затем исчезла, поглощенная темнотой.

Следом мелькнула группа Зиона. Сам ледяной титан задержался на краю проема и бросил провокационно убийственный взгляд в сторону группы Иньдуана. Его четыре руки напряглись, мышцы вздулись, а ледяные гребни на голове заискрились, одной рукой он провел по горлу, но ничего не сказал. Его движения и взгляд и без того обещали все, что он с ними сделает, если встретит внутри на узкой дорожке. С этого момента их вынужденное перемирие заканчивается.

Потом в темноту влетели китайцы, афганцы, степняки, сирты и индийцы. Следом потянулось еще множество мелких групп и культиваторов-одиночек.

Иньдуан и его спутники вновь вошли одними из последних. Никто из его отряда более не колебался. Никто не был из пугливых. И даже если бы перед ними разверзлась пасть спящего дракона — они бы все равно запрыгнули в нее, если бы вместе с опасностью это сулило продвижение в уровне культивации. Если бы это давало шанс лучше познать себя; предел собственных возможностей; дойти до конца своего пути; поддержать тех, кого любишь; если бы это давало шанс познать тайны мироздания; возродить страну вместе со своей семьей и достичь вершины; узнать обо всем на свете и добиться процветания своего малочисленного народа; стать повелителем зверей и императором целой звериной династии; защитить тех, кто дорог, природу и весь мир.

Причина у каждого была своя.

Иньдуан шагнул в темноту последним. И она сомкнулась за ним, как челюсти.

Всего внутрь вошло порядка полусотни существ. Сильнейшие практики планеты Земля.

Ранее, пока они еще застыли у зубчатого провала, Иньдуан без спешки окинул их взором. Запоминая каждого. Он всегда следовал древней мудрости: знай своих друзей и врагов, как самого себя.

Пятьдесят с небольшим… И почти каждый пятый был на его стороне. Если присоединить к его группе дружественную троицу Касиреи, они теперь составляли самую крупную фракцию в этой толпе чужаков. Если и не самую сильную, то самую многочисленную и, что важнее, самую сплоченную. Даже китайцы, которые выглядели как черноволосые братья и сестры — терялись на их фоне.

Некоторые из группы Иньдуана были связаны друг с другом настолько тесными узами, какие китайцам или Зиону и не снились. Учитель-ученик. Кровь. Долг. Общий путь. Общий дух. Сестринские узы. Любовь. Верность…

Именно из-за их возросшей численности и сплоченности, как думалось Иньдуану, ледяной титан не посмел ничего предпринять: ни у Врат на Луне, ни при падении на поверхность, ни сейчас, у входа во Дворец. А он хотел — Иньдуан видел это по его косым, ненавистным взглядам — но сдерживал себя.

Потому что перевес, с какой стороны ни посмотри, был на их стороне. Потому что он доподлинно не знал о всех их козырях. Потому что, в отличие от многих, он