Демонический культиватор 6 - Alexey Off

— Снова расстаемся? — грустно улыбнулась она.

— Ненадолго. Если ты будешь осторожна.

— Буду.

— Обещай.

— Обещаю.

— Договорились.

— Я верну его, — сказала Елена, сжав в руке мета-камень.

— Главное — вернись сама… — негромко произнес Иньдуан; за Елену он переживал еще больше, чем за Вайю; и тоже предчувствовал, насколько ей будет тяжело выжить. — Помни: мета-камень… всего лишь инструмент, если нужно — жертвуй им, не задумываясь.

Девушка улыбнулась. Той самой мягкой улыбкой, которую он запомнил еще с их самой первой встречи в лесу московского парка… И скрылась в темноте.

Долго провожать Лану и Хуана он не стал. Вдвоем… им все по плечу. Он верил в них. У обоих, можно сказать, был легальный чит — партнер, на которого можно будет положиться. Они — единственные, кому магия Кровавого дворца позволила не разделяться. Хуан выступит ездовым и защитником Ланы. Иньдуан лишь попросил их держаться друг друга, как они делали до этого, и тогда они точно все преодолеют. Они и так уже долгое время находились вместе, разменяли не один десяток боев, пережили тяготы и радости, образовали особую духовную связь, отчего их боевой и выживальческий потенциал не равнялся простому «один плюс один». Хуан и Лана уже давно находились в состоянии, близком к синергии, напоминая два одноклеточных организма, готовых вот-вот стать чем-то большим. Их связывала не романтика, а нечто более глубокое — родственные, хоть и не по крови, отношения. Иньдуан понимал это и хотел, чтобы так дальше и продолжалось. Чтоб они помогли друг другу забраться на самую вершину… Особенно когда его не будет рядом.

Приобняв, он подтолкнул их в нужном направлении. Как и делал всегда до этого.

И остался в пещере последним. Потерял ли он драгоценное время? Возможно. Но он совершенно не переживал на этот счет. Кто знает жизнь — тот не спешит. Ибо спешка равна смерти. Ментальной, духовной, физической. Знавал он людей, что вечно куда-то спешили и выгорали, не достигнув даже половины предначертанного им срока. Под давлением общества, семьи или собственных тараканов.

Тараканы же Иньдуана помогли ему сохранить свой врожденный потенциал в условиях, когда ему никуда было его применить… А затем и приумножить!

Он бросил хладнокровный взгляд в один из ничем не примечательных проходов. Его темный и узкий провал ничем не выделялся среди десятков других. Как и сама жизнь — внезапно пришла к нему любопытная аналогия. Начало у всех примерно одинаковое. От бактерий до людей. Однако дальнейший путь кардинально отличается…

Иньдуан без колебаний шагнул в него. Он верил в свои навыки, в свой характер, свою волю, интуицию. И свою удачу.

— Да и как там говорится? Лучше опоздать, чем прийти вовремя и… — он усмехнулся, но не стал завершать и так всем известную фразу. Мрачное веселье отразилось на его лице. Веселье мудреца, готового умереть хоть завтра. Хоть сегодня.

И именно это качество характера возвышало его над теми, кто цеплялся за жизнь всеми правдами и неправдами.

Когда-то ему в душу запало одно древнекитайское изречение, которому он следовал еще до того, как начал культивировать духовную энергию. Он уже давно не помнил, как оно звучало в оригинале, но суть улавливал, как будто прочитал его вчера.

…Для того, кто постигает Дао, искренне проникаясь этим миром, жизнь — это утро, а смерть — это вечер. Истинно мудрый ни о чем не сожалеет, когда наступает вечер.

Тьма сомкнулась позади него, и Иньдуан пошел вперед — к своей судьбе. Один — почти один?.. — в самое чрево Кровавого дворца!

Туннель, как глотка, схлопнулся за его спиной. Он шел в темноте, подсвеченной лишь багровыми прожилками на стенах, и каждый шаг отдавался гулким эхом по нетвердой поверхности. Создавалось впечатление, будто сама плоть Дворца прислушивалась к его шагам. Воздух становился все теплее, плотнее, насыщеннее металлом. Потерялось всякое ощущение времени. Сколько прошло? Час? День? Здесь, в недрах этого пульсирующего лабиринта, время текло иначе, вязко, как кровь из старой раны.

А потом туннель резко расширился, и Иньдуан оказался в очередном пещерном зале. Он был почти круглым, с высоким куполообразным потолком, с которого свисали сталактиты-сухожилия. Стены покрывали барельефы, изображающие сцены, от которых у обычного человека холодок бы пробежал по позвоночнику: распятые фигуры в цепях, склоненные на дыбе перед алтарями, сцены жертвоприношений через отрубание голов, огромные существа с раскрытыми зубастыми пастями, преследующие своих жертв и выстреливающие острым языком, как «чужие» из одноименных фильмов.

И посреди зала стоял алтарь. Небольшой, выточенный из того же багрово-черного материала, что и стены. На нем лежало зеркало в твердой серебристо-каменной оправе, поверхность которого напоминала жидкую кровь.

Иньдуан подошел ближе. Зеркало выглядело старым, по бокам покрытым лунной пылью, в потускневшей раме, но его поверхность оставалась идеально гладкой… Он осторожно заглянул в него. Но увидел там не свое отражение. Он увидел себя со стороны. Страхи. Сомнения. Свои самые темные мысли, которые прятал даже от самого себя. Однажды он уже проходил через нечто подобное, на Алтае, только сейчас «показывалось» не «прошлое», его детские страхи, или «настоящее», его тревоги, а будущее — потери.

Зеркало являло ему даже то, что он не хотел признавать: его опасения перед встречей с Авилхейном, отцом Альфины, особенно теперь, когда он все-таки «добрался» до его дочери; скрытую вину перед Еленой; любовные и в чем-то даже неловкие неудачи с Вайю; его тайное желание власти из-за кулис, которое он умело маскировал под необходимость. Скрытый страх потери дорогих его сердцу людей.

Все это смотрело на него из алой глубины, и голос — похожий на тот потусторонний, злобный, что он слышал у Врат на Каракуле, — прошептал в его голове:

— Думаешь, ты достоин? Жалкий человек. Слабая плоть. Короткая жизнь. Немощный дух. Без зарожденной души… Думаешь, ты можешь стоять наравне с титанами и драконами?

Иньдуан смотрел в зеркало и чувствовал, как его решимость колеблется вне зависимости от его воли. Под внешним давлением. Но даже понимая это… Мысли сами собой потекли в его голове в том же направлении.

…Он же ведь как раз желал преодолеть человеческие границы. Перестать быть обычным человеком во всем… И останется ли он вообще человеком, если сделает это в каждом аспекте существования? Готов ли он окончательно отказаться от своей человеческой природы? Той самой «родословной», что и помогла ему прийти к тому, что он имеет сейчас?

Ледяные колебания поднялись не