Никто не узнает - Юлия Амусина

Слышу лязг ремня, приподнимаю голову, упираясь взглядом ниже по его торсу, к готовому члену, непроизвольно веду языком по губам, глядя, как Марк надрывает тонкую упаковку. Мне хочется его потрогать, помочь ему с защитой, но он угадывает мои намерения и качает головой, опрокидывает меня обратно на спину, пристраивается и входит одним мощным толчком.

Это нереально. Он такой… такой… Он заставляет меня забыть обо всем, кроме быстрых движений внутри моего раскаленного тела и удовольствия, за которое я заплачу потом, потом… Мои мокрые ладони скользят по его коже, с губ все громче срываются стоны, он не жалеет меня, и я чувствую, что меня сейчас попросту разорвет на мелкие части. Я извиваюсь под ним, хочу быть еще ближе, хотя и кажется, что это попросту невозможно. До боли прикусываю нижнюю губу. Он целует меня, сминает чувствительную грудь, его член так восхитительно наполняет меня изнутри, еще быстрее… Я почти кричу под ним…

У меня давно такого не было. У меня никогда такого не было.

Что он со мной делает, как ему это удается? Я не знаю. Но мне с ним просто охренительно хорошо, с головой затапливает удовольствием, я балансирую где-то далеко-далеко отсюда, еще немного, и я попросту не смогу удержаться. Его движения становятся резче, мои ногти впиваются в его предплечье, и я, кажется, делаю ему больно, потому что он вздрагивает. Снова царапаю его кожу, случайно или намеренно, уже трудно сказать. Он тянет меня за волосы. Еще немного… да… еще…

Он лежит на мне сверху, но я совсем не чувствую тяжести его тела, когда мы пытаемся отдышаться и осмыслить то, что между нами произошло. Точнее, это я пытаюсь, ему, по-моему, вообще все равно. Для Марка этим вечером не произошло ничего важного, за исключением того, что теперь он может поставить вожделенную галочку на моем имени. Он презирает меня… А я вновь любезно помогла ему самоутвердиться за свой счет.

Идиотка. Боже… что я наделала⁈

Я впервые изменила своему парню.

Почему так получилось? Как это вообще могло произойти?

Я не обделена вниманием, вокруг меня всегда крутится много парней, но я никогда не заходила дальше легкого флирта, знала, когда следует остановиться, не позволяла прикасаться к себе никому, кроме Феликса, пока в моей жизни не появился Марк и не перевернул все то, что казалось мне постоянным, неизменным при любых условиях. Я знала, что рано или поздно выйду замуж за Фила, в этом не было и быть не могло никаких сомнений. Да, не все в наших отношениях складывалось гладко, были громкие ссоры и временные размолвки с последующим примирением, его бзики, мои истерики, и все-таки, что бы между нами ни происходило, я никогда его не предавала.

До сегодняшней сумасшедшей ночи.

Нет… до своего знакомства с Марком.

Это все он, это его вина, не моя, я ни при чем…

Я не отдаю отчета собственным действиям. Он что-то делает со мной, что-то непонятное, неизъяснимое, напрочь сносящее крышу, лишающее меня воли и способности дать этому нахалу достойный отпор. В его руках я словно пластилин, он без усилий может вылепить из меня что угодно, просто так, забавы ради. Как такое вообще возможно? Простой паренек, выросший в захолустной деревне под крылышком клуши Татьяны, каким-то непостижимым образом добивается всего, чего захочет.

Сегодня он получил меня.

— Я знал, что с тобой может быть не скучно, — лениво говорит он, пропуская прядь моих волос сквозь пальцы, а я почти не дышу, боюсь открыть глаза и встретиться с его насмешливым взглядом победителя, боюсь сполна отхватить очередных издевательств, тем более что сейчас у него появился более чем веский повод смешать меня с грязью. Я сама его вооружила.

— Может, ты все-таки заткнешься?

— Как угодно. Раз уж тебе еще не надоело играться в примерную девочку.

Ну почему он просто не может захлопнуть свой рот?

— То, что сейчас произошло…

Начинаю и осекаюсь, потому что он начинает громко смеяться:

— Малыш, я понял, что трахну тебя, в тот самый день, когда твой отец представлял нас друг другу. Ты таращилась на меня своими огромными глазищами, а я смотрел в них и во всех красках представлял себе, в какой позе возьму тебя в наш первый раз.

— Заткнись! Черт бы тебя побрал…

— Еще скажи, что тебе не понравилось.

— Мне… — хочется повторить, стрелой проносится в голове, но говорю я совсем другое. — Слушай, это просто недоразумение, — открываю глаза и упираюсь взглядом в бутылку, стоящую на столике. — Это все чертово вино. Я вообще не соображала, что делаю. Собственно, я все еще плохо соображаю, что происходит, ты понял?

Его заливистый смех звучит еще громче.

— Конечно, сестренка. Моя примерная девочка не знает, что ей делать, очень боится последствий и спешит ударить по тормозам, пока еще не поздно только вот… — он делает паузу, и все во мне замирает в паническом ожидании продолжения. — Уже поздно. Я попробовал тебя, и мне, как ни странно, даже понравилось. Аппетит приходит во время еды, — он выпускает мои волосы, тянет меня к себе за руку, но я тотчас резким движением одергиваю ладонь.

— Это надо прекращать. Слышишь? Так больше не может продолжаться. Если в тебе есть хоть что-то от нормального человека, ты сделаешь вид, что между нами ничего не было, и оставишь меня в покое…

— Только после того, как ты снова откроешь свой ротик, — он гадко подмигивает, и это выводит меня из себя:

— Сукин сын! Ты меня бесишь! Как же ты меня бесишь…

— Скучно. Я это уже слышал, причем не один раз и даже не два. Ты вновь повторяешься.

— Марк… — скрепя зубы, пытаюсь обуздать гнев и сменить тактику, но он сразу же это просекает, отрицательно качает головой:

— Нет, сестренка, не стоит так опускаться. Станешь слезно упрашивать меня держать рот на замке? Боишься, что я могу выложить твоему парню кое-что любопытное о твоих шалостях?

Я боюсь. Я в самом деле панически боюсь этого, потому что не знаю, чего стоит ждать от Марка, он