Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

— Тихон, пожалуйста, — попросила я.

Он покачал головой, поднялся из-за стола и положил мне мою порцию яичницы, разделив ее на три части.

Аппетита не было, но я заставила себя проглотить кусочек.

— Вкусно, спасибо, — поблагодарила я, глядя ему в глаза.

Колдун выглядел как огурчик. Нет, не зеленый и в пупырышках, а очень даже бодро и весело, лишь в глубине глаз я успела заметить какую-то пугающую, щемящую тоску.

И как будто его состояние мне передалось. И так грустно стало, что все у нас вот так и он… Несерьезный, бабник, спорщик…

И при этом — тот мужчина, рядом с которым можно было не бояться расправить крылья.

Несмотря ни на что, я все еще чувствовала себя уязвимой. Шелуха старого исчезла, оставив меня ненадолго без брони, с оголенной кожей и нервами.

И все происходящее воспринималось остро. Очень.

Его взгляды, действия, слова… Все это трогало мое уязвимое сердце. И так хотелось поверить хоть ненадолго…

— Кстати, Янина Сергевна, ты моему бате так в роли невестки приглянулась, — загадочно начал Тихон.

— Он был пьян, — отмахнулась я, слыша тяжелые шаги.

В кухню вошел сонный Павел Тихонович, остановился, что-то соображал секунд десять, а потом широко улыбнулся мне:

— Утро…

— Доброе, — с достоинством ответила я.

Павел Тихонович сел за стол, Тихон выдал ему его порцию яичницы и ждал. Колдун-старший достал мобильный, что-то посмотрел и обалдело уточнил у сына:

— Как отменить доставку оленя?

Тихон запрокинул голову и весело засмеялся:

— Зачем? Вы меня вчера вдвоем убеждали, что олень зимой — лучшее транспортное средство. Опять же, на Новый год детишек поздравлять на нем можно ездить. И вообще, он такой несчастный, что вы просто обязаны его осчастливить…

— Господи, — вздохнула я, хватаясь за голову.

— Янина, не дрейфь, ты только идею подала, батя ее с удовольствием подхватил, вина не твоя, — пытался успокоить меня Тихон.

— Я больше не пью, — решила я.

— А как же выигранный тобой подвал со всем отцовским алкоголем? — продолжал измываться Тихон.

— Никогда пить не буду, — выдохнула я.

— Янина Сергевна, вы не забыли, что вы теперь у меня продажником работаете? — с нотками веселья в голосе уточнил Павел Тихонович.

— Я больше не пью, а продаю я только подшофе хорошо. Да и школа…

— Хорошо подумайте, я готов взять без собеседования, — настаивал Павел Тихонович. — Да как отменить оленя? Тихон!

— Давай, — веселился Колдун-младший, забирая из рук отца мобильный.

— Так, мне пора, а вы, если хотите, оставайтесь тут сколько угодно, мой дом — ваш дом.

— Мне тоже пора, — оживилась я, — у меня сегодня уроки, и дочь скоро домой вернется.

— Я был очень рад с вами познакомиться, — галантно пропел Павел Тихонович.

— На, отменил. Но, по-моему, зря… — зубоскалил младший.

— А ты помни, что я вчера тебе сказал! — строго предупредил его Павел Тихонович. — Потеряешь — уши откручу!

— Не потеряю, — уверенно ответил Тихон.

Я не поняла, о чем они, но вмешиваться в отношения отца и сына не решилась.

Колдун-старший забрал мобильный и вышел на улицу вызывать такси. Тихон собрал грязные пустые тарелки, вымыл посуду, насвистывая себе под нос песенку, и обернулся ко мне:

— После уроков что делаешь?

— Очевидно, сплю, прихожу в себя и перевариваю вчерашний вечер.

— Янина, со мной можно, — проникновенно начал Колдун, — все, нахрен, можно. Кататься, веселиться, танцевать, покупать оленей и залазить в огород соседям. Все, поняла? И стесняться не надо, вот этого нельзя. Ты охренительно крутая, слышишь? И меня с ума сводишь.

Я не знала, как реагировать на его пламенную речь. Казалось, что он говорил искренне и так проникновенно, что слезы подступили к горлу.

И так поверить захотелось…

— Отвезешь меня? — прокашлявшись, попросила я.

— Отвезу. Проведешь со мной вечер сегодня?

— Созвонимся, ладно? — решилась я. — Элина сегодня идет на первое занятие в мотошколу…

— Позвони, когда уроки закончатся, — попросил Тихон.

— Ладно. Где моя сумочка?

— Ща…

Он сгонял в гостиную и принес мою сумку. Я проверила мобильный, прочитала сообщение от бабушки Зины, в котором она писала, что можно не торопиться, она очень за меня спокойна, когда я с Тихоном, а Элина прекрасно себя чувствует у них с мамой в гостях.

А следующее сообщение было от Николая. Тихон, стоящий рядом и подглядывающий, напрягся.

— Не понял, — угрожающе начал он.

— Что? Он учится, Николай серьезно намерен выучить язык, — объяснила я.

— Да ты что? — иронично уточнил Колдун. — И что, домой к тебе заниматься ходит?

— Нет, домой ко мне ходишь ты, и совсем не заниматься. Николай учится онлайн!

— Ну вот пусть так и останется, иначе говорить будет неудобно.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что сломанная челюсть помешает.

— Колдун! Он действительно учится!

— Прекрасно. Следующий урок у него веду я.

— Кстати… — вспомнила я. — Ты врун!

— Я не врал. Я же не сказал, что не знаю французский. Я сказал, что хочу его учить с тобой. Ни слова вранья, Янина! И, кстати, твое имя я всегда помню, — закончил он, намекая на мой наезд, что он не запоминает даже имена.

— Угу…

А он вдруг повернулся ко мне спиной и заговорил:

— У тебя волосы пшеничного цвета, они на солнце переливаются красиво, глаза голубые, холодные. Над верхней губой маленькая родинка, больше на веснушку похожа, а еще на ноге тоже родинка, чуть ниже колена, которое ты копчиком назвала.

Развернулся и серьезно продолжил:

— Не ставь себя в одну линию со всеми, бунтарка. Ты мой эксклюзив. Поняла?

— Да, — ошалела я.

Он подошел ко мне, сел на корточки рядом, положил ладони мне на колени и посмотрел в глаза:

— Я ни секунды не жалю, что поспорил с тобой, потому что тогда не узнал бы тебя настоящую, недотрога.

Поднял руку, коснулся указательным пальцем кончика моего носа, вздохнул и поднялся.

— Поехали, да? — с тоской уточнил он.

— У меня уроки начинаются скоро, — почему-то стала оправдываться я.

Мне нужно было время! Чтобы все обдумать и решить, верила ли я ему…

— А мне Офелию надо покормить и малых, — закончил Тихон, доставая из кармана ключи от байка.

Я стояла на крыльце, вдыхая аромат утреннего леса, и исподтишка наблюдала за Тихоном.

Какой он настоящий? Тот, что зацепил меня у дома и попал со мной в полицию, тот, что спорил со мной в кафе, параллельно стреляя глазами во все стороны, или тот, которого я знала последние два дня? Благородный, внимательный, заботливый… Какой Тихон настоящий?

Мое предательское сердце хотело верить в то, что не такой уж он и плохой, как показался мне