Проиграй мне, недотрога - Ульяна Николаевна Романова

И наконец пришла злость! Не разрушающая, а та, что давала сил и добавляла решимости. Я посмотрела на часы, прикинула, что до занятия у меня остается еще около пятнадцати минут, и отправилась к дочери.

— Лина, пойдем чай попьем? — предложила я.

Дочь вышла из своей комнаты и потопала в кухню.

Села за стол и хитро уточнила:

— Ну, как прошло свидание?

— Нормально, — улыбнулась я.

— А байк Тихона почему во дворе стоит? Мам, он тебе нравится, да? Я не против, имей в виду! Он прикольный, и, кажется, ты ему тоже нравишься.

— Да? — вздохнула я. — Думаешь?

— Уверена, — горячо заверила дочь.

Взяла кружку и отвела взгляд.

— Что такое? — напряглась я.

— Ничего.

— Лина, — надавила я, — ты помнишь, что можешь мне все рассказать, я на твоей стороне.

— Да нечего рассказывать. Папа…

— Что? — В моем голосе прорезались металлические нотки.

Роман мог сколько угодно говорить гадости мне, но обижать моего ребенка…

— Обещал приехать и забыл. Еще отчитал за розовые волосы…

— Тебе очень идут розовые волосы, а папа просто консерватор, — мягко поддержала я ребенка.

— Мам, папа — урод! И не надо смягчать, ладно? Я не маленькая и все вижу. И ему все сказала!

— А он? — нахмурилась я.

— Сказал, что я копия ты в молодости. И ничего хорошего из меня не выйдет, потому что твое воспитание меня портит. Поругались, и я его заблокировала. Не хочу его видеть!

Как я была зла на Рому в тот момент, знала только я. Наверное, если бы он был рядом, я бы его поколотила!

— Ты сегодня на первое занятие в мотошколу идешь? — сменила я тему. Я слышала, как вибрировал мой голос от гнева, и ничего не могла с этим поделать.

Нужно как-то кардинально решать вопрос с Ромой. Дочь общая, но он не имел никакого права так ронять ее самооценку. Моей на его веку было достаточно!

— Да, — дочь даже плечи расправила.

— Ну вот и отлично. Улыбайся, моя красавица, тебе так идет! И не совершай моих ошибок, не позволяй никому обрезать твои крылья!

Элина расцвела на глазах. Расплела волосы и сверкнула глазками.

— У меня урок, — я глянула на часы, — на первое занятие я с тобой пойти не смогу, но потом обязательно.

— Покатаемся вместе? — с придыханием уточнила дочь.

— А то! — ободрила я. — Но помним, что безопасность…

— Превыше всего, я помню, — согласилась Элина. — Иди.

Я допила чай и отправилась учить языку любви Николая, параллельно раздумывая, не решить ли мне вопрос кардинально и не лишить ли Романа родительских прав на дочь.

Алименты он не платил, с ребенком виделся только по видеосвязи и так, что дочь потом волосы прятала, потому что стеснялась, послушав пламенную, но глупую речь отца…

Отвлек меня от мыслей задорный голос Николая:

— Доброго дня, Янина Сергеевна!

— Доброго дня, Николай, — профессионально улыбнулась я, — начнем с проверки домашнего задания…

— Простите, не сделал, — повинился он, — у нас позавчера пожар был серьезный, там крыша упала, мы с Тихоном в самом пекле были, чуть сами там не остались… Но это не оправдание, конечно, я все выучу, честное слово…

Я его уже не слушала. Словно в уши беруши воткнули, когда я услышала, что Тихон чуть не погиб на работе. У меня кончики пальцев похолодели, а перед глазами пелена появилась… И ведь ничего не сказал, засранец! Вчера ведь должен был отдыхать, а он на свидание ко мне пришел. А до этого Антон его в полицию гонял…

У меня сердце пунктиром забилось оттого, что Колдун много рассказывал о работе, но ни слова о том, насколько опасно там бывает.

Меня пугать не хотел или не стал выпендриваться — впервые за время нашего знакомства?

Теперь мне стало казаться, что я совсем его не знала. Знала лишь, что Тихон — довольно сложный человек с непростым характером. И почему-то я была уверена, что в самое пекло Тихон идет первым…

Когда знаешь о его работе что-то абстрактное, из фильмов и книг, как-то не сразу осознаешь, как часто эти люди рискуют своими жизнями ради других. Пока не встретишься с этим лицом к лицу…

И как мне теперь на него злиться и ненавидеть его, если на смену этим чувствам пришло волнение и восхищение?!

— Янина Сергеевна, все в порядке? — заботливо уточнил Николай.

— Да, давайте заниматься, — прокашлялась я.

Профессионально переключаться я научилась давно. Что бы ни случалось в моей жизни, на мои занятия это не должно влиять — таковы мои правила!

Николай хотел что-то сказать, но я жестом его остановила. И сосредоточилась на том, чтобы объяснить новую тему.

Коля записывал, от усердия даже кончик языка умудрился высунуть, и старательно повторял за мной.

Выглядел он в тот момент настолько комично, что я не могла не улыбнуться. Николай казался мне хорошим парнем, хоть и спорщиком. Но по уровню «засранец» до Колдуна ему еще стараться и стараться.

Пока мы занимались, моя дочь уже ушла на первое занятие в мотошколу.

Весь положенный по регламенту и оплате час я старательно излагала новую тему, объяснила домашнее задание и объявила:

— Спасибо за урок, Николай.

— Подожди, Янина, — он стал очень серьезным.

И как-то повзрослел в момент. Словно до этого тоже очень талантливо придуривался, надевая на себя маску веселого мальчишки, а сейчас, сбросив ее, стал взрослым мужчиной.

— Что? — уточнила я.

— Что у тебя случилось? Тихон? Янина, если он тебя обидел — я ему морду набью, — предупредил он.

— Николай, давай сразу расставим границы, пока и ты вместо машины мне игрушку на пульте не принес как приз за твой проигранный спор.

— Знаешь уже? — скис он.

— Да, мне на выбор предложили посудомойку и стиралку, и есть подозрение, что если я возьму свой приз, то обзаведусь и тем и тем…

— Прости, я по приколу поспорил и чтобы Колдуна раззадорить. Я ж не знал, что ты такая классная женщина. Ну хочешь, холодильник забери, если посудомойка и стиралка есть.

— Обойдусь, — с достоинством ответила я.

— Обидел?

— Николай, я сама решу свои проблемы. И с Тихоном в том числе.

— Слушай, я как друг предлагаю. Понимаю, что нам ничего не светит…

— Разумеется, не светит! — согласилась я.

— Просто знай, что я могу быть хорошим другом. Правда, другом, без всяких там…

— Значит, забыли про ваш злодейский спор, — резюмировала я.

— Забыли. Так что, обидел?

— Нет. Все хорошо. Николай, мне нужно идти.

— Я от тебя не отстану, пока не скажешь, почему ты такая грустная, — уперся