Никто не узнает - Юлия Амусина

— Что значит, не можешь?

— Нет, — выжимаю из себя несколько невпопад.

— Ну ладно, бросай эти никчемные штучки. Будем считать, я проникся и все осознал. Нел, иди сюда. Я соскучился и очень хочу тебя видеть. Давай, детка, две минуты…

— Нет.

— Хочешь, чтобы я пришел к тебе? — возвышает голос Фил, и я обреченно закрываю глаза, открываю со вздохом:

— Хорошо. Сейчас буду.

— Вот так намного лучше.

Посчитав разговор оконченным, Феликс бросает трубку, а мне ничего не остается, кроме как направиться мимо кабинета начальницы к лифтам, потому что знаю — он не блефует. Филу ничего не стоит спуститься ко мне и устроить мини–представление для наших коллег, в какой-то степени его это даже развлечет. Но и идти к нему сейчас мне не хочется. Кажется, он сразу все поймет, без труда прочтет по моим глазам, а я не сумею убедить его в том, что все совсем не так, и на самом деле я ни в чем не виновата. Чувствую себя ужасно, безысходность давит со всех сторон. Нажимаю нужную кнопку на сенсорной панели, лифт бесшумно ползет вверх. Мое волнение достигает своего пика, когда дверцы плавным движением разъезжаются в стороны, и передо мной возникает необходимость выйти на этом этаже.

Ноги меня совсем не слушают, становятся до отвратительного ватными, но я все же делаю шаг, затем еще один и еще, протягиваю ладонь к двери нужного кабинета с хорошо знакомой мне золотистой табличкой и, помедлив, тяну вниз ручку.

— Привет, — выжимаю из себя, плотно закрывая дверь и садясь в одно из пустых кресел. Фил в темном костюме, выглядит серьезно и по-деловому, ничего общего с тем повесой, каким предстает на наших совместных вечеринках.

— Привет, милая, — он поднимается со своего места, задвигает стул.

— Я здесь, — хлопаю пальцами по подлокотнику. — Как ты и хотел.

— Не совсем так, но ладно, — он склоняет голову набок. — У моей девочки появились новые развлечения?

Он знает. Знает… Внутри меня все обрывается, едва нахожу в себе силы приоткрыть губы и уточнить:

— О чем ты?

— Все о том же, Нел. Ты дразнишь меня своим молчанием, пытаешься что-то доказать…

— Не понимаю.

— Ты прекрасно все понимаешь. Наш вчерашний разговор был прерван, мы так ничего и не выяснили. Ты просто развернулась и ушла.

— Так я должна была остаться и выслушать до конца все твои бредни? Фил, их было так много, что я могла проторчать здесь до конца рабочего дня и схлопотать какой-нибудь выговор. По-моему, ты слишком много на себя берешь.

— А ты бежишь от разговора. Мы оба знаем, что никакой выговор тебе не грозил.

— Пусть так, но я не собираюсь по сотому кругу обсуждать твои нездоровые фантазии. Если тебе все еще интересна эта дебильная тема, и ты снова намерен ее продолжить, то я, пожалуй, пойду.

— Никуда ты не пойдешь.

— Серьезно? Ты все-таки собираешься продолжать?

— Выяснить, что происходит, — невозмутимо поправляет он.

— Нет, ты хочешь свести меня с ума, — касаюсь ладонью лица, очень надеясь, что мои щеки не пылают румянцем. — Фил, пожалуйста… я ужасно себя чувствую. Давай обойдемся без скандала, а?

— Ужасно себя чувствуешь? Потому что не хочешь говорить со мной?

— Фил… — скрепя зубы, все же удерживаюсь от ненужной сейчас брани, — мне плохо. Мне, правда, очень плохо. Если у тебя дрянное настроение, и ты хочешь докопаться до меня на пустом месте, то лучше поищи себе другую жертву. Хотя бы сегодня оставь меня в покое.

— Что с тобой? — помедлив, спрашивает он.

— Вера считает, простуда, — говорю наобум, уверенная, что Фил не станет узнавать у Веры, так ли это на самом деле.

— Ерунда, — отмахивается Феликс, чем вызывает мое возмущение:

— Это еще почему?

— Думаю, я смогу тебя вылечить, — он подходит к двери и запирает ее, затем обходит кресло, в котором я нахожусь, кладет ладони на спинку по обе стороны и склоняется к моему лицу, вынуждая беспокойно заерзать.

— Фил, ты слышишь, о чем я тебе говорю?

— У тебя ничего не выйдет, Нел. Я не собираюсь закрывать глаза на твое общение с этим типом, сынком твоей любимой стремной мачехи. Но я согласен временно забыть о нем… конечно, если ты мне немного поможешь. Ты же знаешь, о чем я говорю, правда, детка?

— Фил, — его ладони, уверенными движениями забирающиеся под мою блузку, вызывают во мне приступ раздражения и легкой паники, я хочу выпрямиться и отойти от него, но он резким движением пригвождает меня к месту, склоняется ниже и шепчет в самое ухо:

— Ты плохо себя ведешь. Я недоволен.

Скрадывая бушующее в крови раздражение, пытаюсь отвести его ладонь, уворачиваюсь от поцелуя в уголок губ, не теряю надежды остановить:

— Фил, это не игра, понимаешь?

Но он не слушает, даже не думает слушать, в одно мгновение занимает кресло напротив моего, тянет меня за руку, против желания усаживая себе на колени, лицом к лицу, и запускает обе ладони под мою юбку.

— Фил, я не…

— Ты серьезно, детка? Серьезно хочешь меня прокатить? — хриплым голосом спрашивает он, притягивая меня к себе за волосы и целуя в шею.

А я в одно мгновение понимаю, что не могу его прокатить. У нас никогда не было с этим проблем, всегда во всем полная совместимость, и если я продолжу упорствовать, его подозрения в мою сторону лишь усилятся, Фил начнет искать причины моим странностям, накрутит себя еще больше, и в итоге все обернется грандиозным скандалом. Нет, я этого не допущу. Не позволю какому-то деревенскому неотесанному придурку разломать на куски мою жизнь, я вытолкаю его оттуда, перекрою доступ, обязательно найду верный способ все исправить и вернуться к исходному положению. Не может быть, чтобы не было выхода. А та фотография и ночные звонки…

Не сейчас. Слишком скользкая тема. Я подумаю об этом позже.

Пытаюсь выбросить из головы лишние мысли, задвинуть подальше пугающие переживания и сосредоточиться на Феликсе, сейчас для меня нет никого важнее, чем он. И я должна его в этом убедить, даже если на самом деле хочется бежать отсюда, забиться в укромный угол и дать волю панике, срывающей башню ощущением беды. Его крепкие руки обжигают мою кожу, губы скользят по