Никто не узнает - Юлия Амусина

Я даю себе слово больше никогда в жизни не пить ничего горячительного, но что толку, если этим вечером все равно исполняю основную роль в импровизированной постановке на двоих, и это далеко не предел, потому что на нужный этаж мы поднимаемся вместе…

Марк забирает ключи от квартиры из моей ладони, быстро находит верный и отпирает входную дверь. Оглядевшись, заталкивает меня внутрь, закрывает замок. Включает свет. Я беспомощно размазываюсь по стене, не сводя с него растерянного, лишенного фокуса взгляда, понятия не имея, что последует дальше, но смутно сознавая, что сегодняшняя ночь в любом случае будет принадлежать ему. Он здесь, совсем рядом. Мы остались один на один, путей к отступлению больше нет. Я терпеть не могу этого самодовольного мерзавца, злюсь из-за непонятно откуда всплывшей фотографии с вечеринки и дебильных ночных звонков, готова растерзать его голыми руками за одно только существование, не говоря уже о прочих гадостях, и в то же время хочу, чтобы своими руками он растерзал меня… Прямо сейчас. Немедленно.

Я знаю, что он может.

Марк бросает ключи на полку. Смотрит на меня так, точно его руки уже шарят по моему обнаженному телу, я словно чувствую его прикосновения, вызывающие только одно желание — забыться и позволить себе упасть еще ниже.

— Иди… — его голос сбивается на хрип, глаза загораются темным пьянящим блеском, от которого невозможно оторвать взгляда, — сюда.

Поднимает руку, манит меня к себе. Медленно качаю головой, поджимаю кончики пальцев на ногах. И тогда он идет ко мне сам. Не успеваю среагировать, завороженная плавностью его шагов, он хватает меня в свои объятия, путает мои распущенные волосы, уничтожая тщательную укладку, зарываясь в них пальцами, оттягивает вниз, вынуждая меня запрокинуть голову назад, и тут же впивается губами в мои губы, делает это снова — подавляет, неминуемо подчиняет себе и своим темным желаниям, отчасти пересекающимся с моими, самыми тайными. Теми, о которых я бы ни за что не заговорила вслух. Никогда — с ним. Но это не имеет никакого значения, ведь он рядом, а с моих губ само собой срывается его ненавистное имя:

— Марк…

— Замолчи, — стискивает мои плечи. — Ты даже представить не можешь, что я с тобой сейчас сделаю.

Я откуда-то знаю, что мне не удастся прекратить это стихийное помутнение и оставить его ни с чем, страсть одурманивает, просачивается дальше, неумолимо затягивает в свои сети, я не могу этому противиться, но все же предпринимаю очень вялую, заведомо провальную попытку заранее сбросить с себя вину:

— Я не хочу, я…

— Будешь орать подо мной, — обещает, одними только словами переворачивая мое дрейфующее сознание.

— Нет…

— Твое «нет» всегда подразумевает согласие. Ты хочешь меня не меньше, чем я тебя. Дрянная девчонка… сегодня ты получишь все. И даже больше.

Вжимает меня в себя, вынуждая обвить ногами свои бедра, я не держусь, едва не сползаю вниз по нему, и Марк, чертыхнувшись, подхватывает меня на руки, несет куда-то, нигде не включая свет и, похоже, не разбирая пути. Просто двигается наугад, неизвестно как распознавая дверные проемы. Я тонко вскрикиваю, почувствовав болезненное соприкосновение локтя с дверным косяком, Марк что-то шепчет, но я не могу разобрать, что именно.

В темноте он не находит диван и, недолго думая, бросает меня на пол, наваливается сверху всем телом, продолжая покрывать лихорадочными поцелуями мое лицо, ведет губами ниже по мере того, как обнажается под его руками моя кожа. Он в крайнем нетерпении освобождает меня от одежды, и я не противлюсь его действиям, дрожа от нахлынувшего возбуждения, наэлектризованная в маетном ожидании того, что последует дальше, почти бессознательная от его манипуляций и жажды близости. Не знаю, как он это делает, но я больше не в силах вытерпеть ни минуты. Я хочу его так, как никогда никого не хотела. Хочу его глубоко в себе, и мне плевать, что это почти равнозначно продаже души дьяволу, не нужна мне никакая душа, от нее нет толку. Сейчас мне нужно совсем другое.

Его ладони накрывают мою грудь, сжимают полушария, пощипывают заострившиеся соски, на место пальцев приходит мокрый язык, обводит твердую вершину по контуру, перебирается на вторую. Мои стоны становятся громче, протяжнее. Безотчетно запускаю пальцы в его короткие волосы, то ли желая оттолкнуть, то ли, наоборот, притянуть ближе. Оторвать его от себя мне не по силам. Да, я буду жалеть, проклинать этот вечер, посыпать голову пеплом, на все лады корить себя за наше безотчетное безумие… потом. Но не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы он прекратил свою изощренную медлительность и взял меня, этой ночью мое тело сдается ему, и я тоже… сдаюсь.

Всего на одну ночь. Это даже не по-настоящему. Всего лишь на одну…

Разводит мои ноги, прижимается твердым членом, натянувшим ширинку на его джинсах, а мне хочется как можно быстрее устранить все преграды между нами, чтобы ничего не мешало нам почувствовать друг друга. В крайнем нетерпении тянусь к его паху, но он убирает мои ладони, не позволяя себя коснуться.

— Хочешь меня? — у него нет и быть не может никаких сомнений, он прекрасно все знает, видит, но требует, чтобы я произнесла это вслух. Еще один мелочный способ указать мне мое место. Показать, кто я такая на самом деле. Да, все должно происходить исключительно по его правилам, суть которых заключается в том, чтобы окончательно подавить мое сопротивление и ткнуть меня носом в мою же сущность. Я тоже знаю, чего он хочет. Но пусть довольствуется тем, что уже добился. Вместо ответа вновь тянусь к его джинсам, но Марк снова не позволяет мне зайти дальше, минуя чертову стадию откровений. Он тяжело дышит, и все же стискивает мое запястье, медленно покачивает головой. — Не торопись, малыш… скажи, что ты меня хочешь.

— Я хочу… — черт с ним, пусть подавится, — тебя.

— Меня? — наигранно переспрашивает Марк, касаясь моих губ своими, не вовлекая в поцелуй. — Ты хочешь меня?

— Тебя, — выдыхаю, царапая его кожу ногтями.

— Только меня?

— Что?.. — даже думать не хочу о подтексте. — Хватит болтать…

— Нет, малыш, сперва я должен убедиться в том, что сейчас ты именно со мной и не путаешь меня с кем-то другим, — шепчет, принимаясь терзать чувствительную кожу моей груди,