Никто не узнает - Юлия Амусина

— Не удивлюсь, — кривится Акула, слегка поджав губы. Цену себе она знает и никогда не опустится до того, чтобы пойти куда-то с рандомным парнем из ночного клуба, впрочем, даже до простого знакомства она вряд ли снизойдет. Не тот типаж, в отличие от девочек, которые были вместе с нами.

— Пошли чего-нибудь выпьем, — предлагаю я, и она согласно кивает.

— Пошли… становится как-то скучно.

— Скучно? Тебе?

— Ничего не радует… — напускает тумана Акулина, пока мы продвигаемся к бару. Смотрю на нее с некоторой тревогой, пытаясь разглядеть непривычные для Акулы симптомы и не торопясь их озвучивать, но все же задаю вопрос:

— Эй, подруга, ты хоть не влюбилась?

— Сплюнь, дорогая, это не про меня, — Акула звонко смеется, развеивая предыдущее впечатление, и сразу становится похожей на саму себя. Киваю согласно:

— Вот и я думаю, что не про тебя, но мало ли…

От бара мы сразу направляемся к столикам, занимаем свое прежнее место, я озираюсь по сторонам в поисках девчонок и высказываю свои соображения Акулине:

— Лин, может, все-таки поищем Аню с Жанкой?

— Да все с ними нормально, они просто неразборчивы в связях. Я позвала их с нами только затем, чтобы не было скучно, но они и здесь умудрились нас кинуть… забей, короче. Лучше рассказывай, что там у вас с Филом.

— Он просто… — медленно подбираю слова, не собираясь говорить полную правду. — Много на себя берет.

— Разве когда-то было иначе?

— Ну… да. В пределах разумного.

— Дорогая, сказать, где заканчивается разум у твоего Феликса? — приподнимает бровь Акула.

— Не будем о нем…

— Как скажешь, — она делает глоток, переводит взгляд мимо меня к зоне слева от танцпола и удивленно присвистывает.

Слегка заинтригованная, тоже поворачиваю голову в поисках того, что могло привлечь внимание Акулины, веду глазами по присутствующим здесь людям, занятым диванам… Пока не нахожу за одним из столиков Марка. Сводный братец сидит в компании неизвестных мне ребят, смеется, что-то рассказывает. На столе куча выпивки, и чувствуется, что веселье уже в самом разгаре. Быстро отворачиваюсь, к горлу подступает тошнота, сердце оглушительными ударами пробивает грудную клетку, стремясь вырваться наружу. Почему я так на него реагирую? Мне плевать, совершенно плевать, что он каким-то образом тоже оказался здесь!

— А парень не теряется, — с одобрением замечает Акула, не прекращая открыто таращиться в сторону компании братца. — Только приехал и уже завел себе кучу приятелей. Я знаю одного парня из этой компании… — прищуривается, рассматривая друзей Марка, и поправляется, — нет, двух. Вон с тем черноволосым красавчиком я едва не переспала на День святого Валентина.

— Что, серьезно? — до неприличия разеваю я рот, вновь поворачиваясь лицом к компании, чтобы своими глазами заценить несостоявшегося любовника Акулины. — Ты? Едва не переспала с левым парнем?

— Всякое бывает… Даже со мной, — кается подруга, загадочно улыбаясь. — Он был слишком настойчив и харизматичен, мое любимое сочетание. С большим трудом мне удалось выдержать такой натиск. Помог случай… Ну да неважно. Похоже, твой дорогой братец наконец-то разул глаза. Идет к нам.

— Что?.. — ладони моментально покрываются потом, первое мое желание, это вскочить на ноги и убежать отсюда прочь, чтобы не сталкиваться с Марком, но мне все же со скрипом хватает выдержки этого не делать. Я остаюсь на своем месте, упорно избегая поворачиваться, чтобы узнать, насколько он уже близко, а подруга приветливо улыбается, наблюдая за тем, как этот продуманный ублюдок подходит к нашему столику.

Садится рядом со мной, вполне невинно приобнимает за плечо и отстраняется.

— Сестренка, рад тебя видеть.

Меня попеременно бросает то в жар, то в жгучий холод, хочется сиюминутно исчезнуть или наброситься на него с обвинениями, разбить обе руки о его нахальную морду, правда, и то и другое представляется откровенно глупым, поэтому я лишь кисло улыбаюсь.

Позже… Я поговорю с ним позже, когда смогу высказать ему в лицо все то, что успело накопиться у меня на душе. Потребую уничтожить дрянные фото, дам ему понять, что нам вообще нельзя пересекаться друг с другом, а потом… потом сменю номер телефона.

— Привет, красавчик, — подмигивает Марку Акулина, проводя пальцем по ободку бокала. — Должна заметить, ты потрясающе быстро заводишь знакомства.

— «Заводишь» скорее ты, — ухмыляется Марк. По взгляду подруги видно, что его ответ приходится ей по душе.

— Ты нахал, — с улыбкой качает она головой, не спуская с него слегка сощуренных, оценивающих глаз. — Мне нравятся нахалы.

— Думаю, ты им тоже, — не остается в долгу братец, а меня прошибает колючий озноб, потому что его ладонь будто бы между прочим ложится на мое бедро.

Черт… что он делает? Здесь, в окружении кучи самых разных людей, среди которых могут быть мои знакомые, совсем рядом с моей лучшей подругой… Окончательно спятил, придурок! Или ему все еще мало того компромата на меня, который уже находится в его руках?

Не прекращая фальшиво улыбаться, аккуратно кладу ладонь поверх его с намерением убрать, но Марк ловит ее, выворачивает, причиняя легкую боль, и прижимает к сиденью между нами. Поглаживает запястье большим пальцем, и там, где он касается меня, кожа покрывается тянущим холодом. Против воли я реагирую на него совсем не так, как должна, меня слегка ведет от его близости и откровенной демонстрации чего-то более интимного между нами. Он опрометчиво выводит нас на самый край пропасти, с которого слишком легко упасть. Стоит Акуле проявить чуть больше любопытства, и она сразу увидит… увидит… как его ладонь оставляет мою и ползет по моему бедру еще дальше, к внутренней стороне.

Мне хорошо известно, насколько остро и горячо с ним бывает. Нет смысла лгать самой себе в том, будто мне не понравилось. Меня окатывает волной желания отступить, придвинуться к нему теснее, почувствовать его пальцы там, где уже становится слишком влажно. Мое тело знает его касания, оно отзывается на его близость против моей воли, с ним рядом я совершенно теряю голову, и он без труда считывает мое состояние. Бросаю на него злобный взгляд, тесно свожу бедра, показывая, что нельзя, не давая ему проникнуть дальше, но Марк только ухмыляется, не убирая своей руки. Он знает, что это всего лишь маленькая ложь, и хочу я совсем другого… отпустить самоконтроль и сковывающий страх, развести ноги шире, позволить ему