Никто не узнает - Юлия Амусина

— Знаешь, какая ты? — шепчет, снова и снова затыкая мне рот.

— Какая?..

— Охренительная… — и тянет, снова тянет меня за собой. Я позволяю ему вести себя, даже не думая о том, куда он меня тащит, пока за нами не захлопывается дверь, и Феликс, втолкнув меня в одну из просторных кабинок, поворачивает задвижку.

— Фил, ты чего?

— Иди ко мне, детка, — бормочет он, поднимая подол моего платья.

— Ты что, спятил?

— Еще бы. Ты сорвала мне голову.

— Подожди, Фил, ты не… — только когда платье сворачивается на моей талии и становится ясно, что он не шутит, я начинаю заметно беспокоиться.

— Я хочу тебя…

— Фил, только не здесь, ты что, правда спятил? Поехали куда-нибудь. Хотя бы в машине…

— Нет, Нел, здесь, — он кладет мою ладонь на свой твердый пах, показывая, что не станет терпеть.

Одной рукой я, дрожа под его раздевающим взглядом, кое-как возвращаю подол платья на место, второй двигаю по натянутой ткани его джинсов, слегка сжимая, и слышу его тихий стон. А затем его ладонь снова ныряет в мои волосы, надавливает на затылок. Фил раздвигает мне ноги коленом.

И я сдаюсь, мое тело охватывает предательской слабостью. Он точно знает, что меня тоже это заводит, ограниченное пространство, в котором мы оказались, куча незнакомых людей поблизости и высокая вероятность оказаться застигнутыми на горячем, ведь сюда в любой момент может занести кого угодно. Но чем опаснее положение и близость раскрытия, тем сильнее захлестывает пьянящим азартом. Обеими ладонями справляюсь с ремнем и застежкой на его джинсах, вытаскиваю возбужденный член, провожу по всей длине, ощущая, как он сильнее наливается в моих руках.

Фил рычит в нетерпении, подхватывает меня легко, словно пушинку, бедрами прижимает к стене и входит одним быстрым движением. Меня ведет сильнее, чем от недавнего крышесносного коктейля, в крови бушует адреналин, полностью отключающий мышление. Закусываю нижнюю губу и прикрываю глаза, чувствуя, как нарастающее желание принадлежать ему стягивается тугим клубком внизу живота. Фил двигается во мне сначала медленно, прислушиваясь к звукам снаружи, затем все быстрее, ловит мои губы жадными поцелуями, и я отвечаю ему, изнывая от ощущения наполненности, с трудом сдерживая крики наслаждения. Меня заводит его запах, его прикосновения к моей наэлектризованной коже, то, что он хочет меня до помутнения рассудка. Сейчас мы с ним одно целое. Как и должно быть. Я обнимаю его, Феликс постанывает сквозь плотно сжатые зубы, стараясь не производить лишнего шума. По моему телу проходят вибрации, его движения внутри тоже становятся быстрее в предвкушении близкой разрядки. Цепляюсь за его плечи, шепотом прошу Фила не останавливаться, еще немного, уже почти, еще…

Быстрее. Ярче. Он содрогается всем телом, с головой погружая меня в невесомое блаженство. Дыхание перехватывает. Выгибаюсь в его руках, вновь принимаясь беспорядочно кусать губы, и потом еще долго пытаюсь прийти в себя от сокрушительного в своей силе оргазма.

Настойчивый звук, повторяющийся с определенными интервалами, разливается где-то на самом краю сознания, но этого недостаточно, чтобы вырвать меня из объятий крепкого сна. Только когда кто-то начинает теребить мое плечо, пробуждая, а над ухом раздается сонный голос Феликса, я с трудом разлепляю слипшиеся ресницы и тут же жмурюсь от слишком яркого дневного света.

— А? Что?

— Телефон, Нел. Не слышишь, что ли?

— Теперь слышу, — бормочу, наугад шаря возле постели в поисках айфона.

— Он где-то в гостиной, — подсказывает Феликс, переворачивается на другой бок и мгновенно засыпает.

Бросив на него взгляд, полный неприкрытого сожаления и зависти, я выбираюсь из постели, иду на звук и нахожу свой телефон в груде наших разбросанных вещей. Да, кажется, начинали мы вчера именно с гостиной. Нет, все-таки с прихожей, тоскливо думаю я, со своего места заметив валяющиеся как зря туфли. Не глядя на экран, прикладываю айфон к уху.

Папа. Мне приходится выслушать весь необходимый набор возмущенных упреков, прежде чем до меня доходит, что я так и не предупредила его вчера о своих планах, весь вечер они с Татьяной ждали меня дома, пытаясь дозвониться, но я не брала телефон. Лишь около часа ночи трубку поднял Феликс, он и успокоил папу, сообщив, что со мной все в порядке.

— Пап, мне уже не пять лет. Где еще я могла быть, если не с Филом? — пытаюсь вразумить отца, но ничего не выходит. Папа злится, и чувствуется, что быстро он точно не отойдет. Придется каяться и посыпать голову пеплом. Черт, в копилку моих проблем вновь прибыло…

— Нел, ты где? — слышу оклик из спальни.

— В Караганде, — бурчу себе под нос, недовольная тем, что Феликс не сообщил мне о разговоре с папой. Миновав спальню, захожу в ванную, возвращаю себе человеческий вид. После принимаюсь собирать разбросанные по полу вещи.

— Нел, ты что, уходишь? — из комнаты выбирается Феликс, завернутый в простынь.

— Да. Папа злится, что я не брала трубку. Мог бы и рассказать о том, что он звонил.

— Чееерт, прости, я и сам позабыл об этом.

— Вот поэтому я уезжаю и буду весь день напролет изображать из себя примерную дочь, пока он не сменит гнев на милость. А ты тренируй память, дорогой.

— Нел, да подожди… Давай я ему позвоню, извинюсь, а? Ну куда ты едешь, сегодня же выходной. Можно валяться и постели и…

— Объясняться с папой, — сурово отрезаю я, натягивая через голову помятое платье. Феликс разочарованно стонет, я хватаю сумку и, поцеловав его на прощание, иду к двери.

— Нель, попробуй вернуться, — бросает он мне вслед, и я, обернувшись, машу ему ручкой.

Запрыгнув в машину, завожу двигатель, попутно вызывая на экран голосовую почту. Пара бессвязных сообщений от Акулины, которая явно была пьяна, папин приказ немедленно перезвонить, пока он не отправил на мои поиски охрану, и на этом все. Вздыхаю, убираю телефон. Мельком покосившись в зеркало заднего вида, едва не выпускаю руль, только теперь подумав о том, что, собираясь в спешке, не наложила макияж и даже не расчесалась толком. А дома, между прочим, теперь торчит этот невозможный тип… Марк. Да, именно Марк. Нет, я не позволю этому кретину увидеть себя в таком ужасном виде, еще чего.

Притормозив у обочины, достаю объемную косметичку, раскладываю перед собой извлеченное из бардачка