Никто не узнает - Юлия Амусина
Расчесываюсь, всеми силами пытаясь придать волосам эффект укладки, но они все равно некрасиво торчат в стороны, словно меня ударило током. Черт бы их побрал…
Завожу машину и продолжаю путь к отчему дому. Когда я, въехав на территорию, аккуратно паркуюсь на своем привычном месте, папиного автомобиля уже не видно. Бросаю взгляд на часы: скорее всего, он уехал в город. Мы разминулись минут на десять–пятнадцать, не больше. Покосившись на свое отражение в панорамном зеркале, приглаживаю выбившуюся прядь волос и выбираюсь наружу. Отточенной походкой от бедра направляюсь к дому, вхожу и сразу же натыкаюсь на Марка, который неторопливо спускается с лестницы. Выглядит так, словно находится на отдыхе в дорогом отеле, где только и требуется получать удовольствие от самого процесса.
— Привет, сестренка, — сладеньким голосом бросает он мне, и я застываю на секунду, пытаясь осознать это обращение. Какая еще сестренка?
— Что ты сказал? — прищуриваюсь, мысленно уговаривая себя быть терпеливой.
— Привет, сестренка, — он уже спустился и теперь стоит рядом, глядя на меня сверху вниз. На мне одиннадцатисантиметровые шпильки, а он все равно выше… чертыхаюсь про себя, но все-таки решаю быть милостивой и даже улыбаюсь в ответ:
— Привет, Марк… — пытаюсь обойти его, но он просто преграждает мне путь к лестнице. Хмурюсь в недоумении. — В чем дело?
— Похоже, ты заставила здорово поволноваться нашего батю.
— Нашего? — приподнимаю я бровь.
— Он у нас теперь один на двоих, ты забыла?
Я не понимаю этого парня, решительно не понимаю, чего он пытается добиться таким дурацким поведением. Не прекращая улыбаться, Марк рассматривает меня слишком откровенно, чтобы на это можно было закрыть глаза. Взглядом ведет вниз по моему лицу к вырезу платья, ниже, возвращается к зоне декольте и пакостно ухмыляется… Меня пробивает искренним возмущением, стоит представить, какие мысли водятся в его голове. Даже не заметив, я повышаю голос:
— Ты чего?
— Неплохая была ночка, да, сестренка?
— Тебе-то какое дело? — грубо отпихиваю его со своего пути, но Марк даже не двигается.
— Твой парень счастливчик. Всю ночь напролет иметь такое…
— Заткнись! — я свирепею, мои ладони неосознанно сжимаются в кулаки.
— Ты что-то нервная с утра, сестренка. Неужели он не справляется? Может, стоит задуматься о том, что ему нужен помощник?
— Ты что, больной? — с некоторой долей обиды спрашиваю я, чувствуя себя не только неловко, почти в отчаянии под атакой этого деревенского парня, который совсем не такой, каким должен быть, и этим меня жутко бесит. Я не из тех, кого можно заставить растеряться или покраснеть, но чертов сводный братец на ура справляется и с тем, и с другим, и я не знаю, почему это происходит. Не знаю, как мне себя с ним вести.
— Нет, совершенно здоровый. Ты с прицелом на будущее интересуешься? — подмигивает.
— Боже, ты точно больной. Или не понимаешь, что говоришь. У тебя, случайно, нет жара?
— Хочешь попробовать?
И я не успеваю опомниться, как он стискивает мою ладонь и тянется ею к своему паху. А может, мне только показалось, что к паху, и на самом деле он собирался сделать что-то другое… Мне не суждено узнать о его намерениях, потому что я, испугавшись, быстро одергиваю руку и бросаю, вскинув на него негодующий, полный вызова взгляд:
— Слушай, тебе стоит завести девушку. Я серьезно. Это решит многие из твоих проблем.
— Не беспокойся, сестренка, никаких проблем у меня нет. Особенно с этим, — он вновь многозначительно подмигивает, а я, чувствуя, что крыть больше нечем, а стоять и дальше терпеть его насмешки чересчур бьет по самооценке, ныряю ему под руку и быстрым шагом поднимаюсь к вершине лестницы. Развернувшись, уже на него смотрю сверху вниз:
— Знаешь, ты выбрал не лучший способ налаживать отношения с новой семьей, — и с этими словами скрываюсь в своей комнате, мысленно прибавив злобное «гребаный мудак».
Гребаный мудак. Мой сводный братец — гребаный мудак, и мне придется что-то с этим делать, если я не хочу показать ему, с какой легкостью этот засранец повергает меня в смятение и даже бросает в краску всего лишь тупыми намеками. Меня! Какой-то деревенский парнишка, воспитанный бесхитростной клушей вроде Татьяны.
Надо что-то делать. Мы знакомы всего-ничего, а я уже терпеть не могу этого придурка. Правда, его мамочке для этого понадобилось еще меньше времени…
Бросаю на пол сумку, падаю в утопическое кресло у окна с телефоном в руках и набираю личный номер папы. Нет ответа. Все еще злится за вчерашнее или действительно занят чем-то срочным, наверняка не сказать. В любом случае, он увидит, что я пыталась с ним связаться.
Постепенно мои мысли вновь переключаются на Марка и острую необходимость существования бок о бок с этим парнем. Интересно, он в самом деле собирается жить в нашем доме? Конечно, после того как отец женился на этой корове и ввел ее в нашу семью, сын Татьяны имеет полное право здесь находиться…
Мне становится совсем нехорошо. Прикладываю ладонь ко лбу в надежде унять резкую боль в висках. И все-таки, неужели Марк намерен торчать здесь и ежедневно мозолить мне глаза своей смазливой рожей? Лучше бы он был типичным деревенским рубахой-парнем, каким заочно представлялся мне до нашего знакомства, потому что реальность… она вовсе никуда не годится. И он не годится. Мерзкий придурок.
За неимением каких-либо занятий я валяюсь на постели и общаюсь в мессенджере с Феликсом, когда снизу активируется звонок, а затем раздается стук в дверь моей комнаты:
— Неля, это я, — зовет Татьяна, и я отрываю недовольный взгляд от айфона, едва она заглядывает внутрь. — Там, внизу, твоя подружка пришла…
— Какая подр… Черт, Лизка, ну конечно, — бормочу я, поспешно вскакивая на ноги. Оборачиваюсь к Татьяне: — Передай, что я сейчас спущусь… Спасибо, — одновременно набираю Филу последнее сообщение и, отправив, бросаю телефон в недра постели.
Совсем забыла, что мы с ней сегодня собирались встретиться, поваляться у бассейна и вдоволь посплетничать на разные темы, каких за время ее отсутствия скопилось множество. С Лизкой мы дружим с детства, ее отец, крупный банкир, хороший друг моего отца, наши семьи уже много лет поддерживают теплые отношения. С Лизой мы даже